Скупой рыцарь

Во что бы то ни стало, на турнирѣЯвлюсь я, Покажи мнѣ шлемъ, Иванъ. (Иванъ‎подаетъ ему шлемъ.)Пробитъ насквозь, испорченъ. НевозможноЕго надѣть. Достать мнѣ надо новый.Какой ударъ! проклятый Графъ Делоржъ!

И вы ему порядкомъ отплатили:Какъ изъ стремянъ вы вышибли его,Онъ сутки замертво лежалъ — и врядъ-лиОправился.

‎А все жъ онъ не въ убыткѣ;Его нагрудникъ цѣлъ Венеціанскій,А грудь своя: гроша ему не стоитъ;Другой себѣ не станетъ покупать.

Зачѣмъ съ него не снялъ я шлема тутъ-же!А снялъ бы я, когда бъ не было стыдноМнѣ дамъ и Герцога. Проклятый Графъ!Онъ лучше бы мнѣ голову пробилъИ платье нужно мнѣ. Въ послѣдній разъВсѣ рыцари сидѣли тутъ въ атласѣДа бархатѣ; я въ латахъ былъ одинъЗа Герцогскимъ столомъ. ОтговорилсяЯ тѣмъ, что на турниръ попалъ случайно.А ныньче что скажу? О, бѣдность, бѣдность!Какъ унижаетъ сердце намъ она!Когда Делоржъ копьемъ своимъ тяжелымъПробилъ мнѣ шлемъ и мимо проскакалъ,А я съ открытой головой пришпорилъЭмира моего, помчался вихремъИ бросилъ Графа на двадцать шаговъ,Какъ маленькаго Пажа; какъ всѣ дамыПривстали съ мѣстъ, когда сама Клотильда,Закрывъ лице, невольно закричалаИ славили Герольды мой ударъ:Тогда никто не думалъ о причинѣИ храбрости моей и силы дивной!Взбѣсился я за поврежденный шлемъ;Геройству что виною было? — скупость —Да! заразиться здѣсь не трудно еюПодъ кровлею одной съ моимъ отцемъ.Что бѣдный мой Эмиръ?

‎Онъ все хромаетъ.Вамъ выѣхать на немъ еще нельзя.

Ну, дѣлать нечего: куплю гнѣдова.Не дорого и просятъ за него.

Недорого, да денегъ нѣтъ у насъ.

Что-жъ говоритъ бездѣльникъ Соломонъ?

Онъ говоритъ, что болѣе не можетъВъ займы давать вамъ денегъ безъ заклада.

Закладъ! а гдѣ мнѣ взять заклада, дьяволъ!

Я сказывалъ.

‎Что-жъ онъ?

‎Кряхтитъ да жмется.

Да ты бъ ему сказалъ, что мой отецъБогатъ и самъ какъ жидъ, что рано-ль, поздно-ль,Всему наслѣдую.

Я говорилъ.

Что-жъ?

‎Жмется да кряхтитъ.

‎Какое горе!

Онъ самъ хотѣлъ придти.

Ну, слава Богу.Безъ выкупа не выпущу его. (Стучатъ въ дверь.)Кто тамъ? (Входитъ Жидъ.)

‎Слуга вашъ низкій.

‎А, пріятель!Проклятый жидъ, почтенный Соломонъ,Пожалуй-ка сюда; такъ ты, я слышу,Не вѣришь въ долгъ.

‎Ахъ, милостивый Рыцарь,Клянусъ вамъ: радъ бы . . . право не могу,Гдѣ денегъ взять? весь разорился я,Все рыцарямъ усердно помогая.Никто не платитъ. Васъ хотѣлъ просить,Не можете-ль хоть часть отдать . . . .

‎Разбойникъ!Да еслибъ у меня водились деньги,Съ тобою сталъ-либъ я возиться? Полно,Не будь упрямъ, мой милый Соломонъ;Давай червонцы. Высыпи мнѣ сотню,Пока тебя не обыскали.

‎Сотню!Когда бъ имѣлъ я сто червонцевъ!

‎Слушай:Не стыдно ли тебѣ своихъ друзейНе выручать?

‎Клянусъ вамъ. . . .

‎Полно, полно.Ты требуешь заклада? что за вздоръ!Что дамъ тебѣ въ закладъ? свиную кожу?Когда бъ я могъ что заложить, давноУжъ продалъ бы. Иль рыцарскаго словаТебѣ, собака, мало?

‎Ваше слово ,Пока вы живы, много, много значитъ.Всѣ сундуки Фламандскихъ богачейКакъ талисманъ оно вамъ отопретъ.Но если вы его передадите

Мнѣ, бѣдному Еврею, а межъ тѣмъУмрете (Боже сохрани), тогдаВъ моихѣ рукахъ оно подобно будетъКлючу отъ брошенной шкатулка въ море.

Ужель отецъ меня переживетъ?

Какъ знать? дни наши сочтены не нами;Цвѣлъ юноша вечоръ, а ныньче умеръ,И вотъ его четыре старикаНесутъ на сгорбленныхъ плечахъ въ могилу.Баронъ здоровъ. Богъ дастъ лѣтъ десять, двадцатьИ двадцать пять и тридцать проживаетъ онъ.

Ты врешь, Еврей; да черезъ тридцать летъМне стукнетъ пятьдесятъ, тогда и деньгиНачто мнѣ пригодятся?

‎Деньги?— деньгиВсегда, во всякій возрастъ намъ прігодны;Но юноша на нихъ ищетъ слугъ проворныхъИ не жалѣя шлетъ туда, сюда.Старикъ же видитъ въ нихъ друзей надежныхъИ бережетъ ихъ какъ зеницу ока.

О! мой отецъ не слугъ и не друзейВъ нихъ видитъ, а господь; и самъ имъ служитъ

И какъ же служитъ? какъ Алжирскій рабъ,Какъ песъ цѣпной. Въ нетопленной канурѣЖиветъ, пьетъ воду, ѣстъ сухія корки,Всю ночь не спитъ, все бѣгаетъ да лаетъ.А золото спокойно въ сундукахъЛежитъ себѣ. Молчи! когда нибудьОно послужитъ мнѣ, лежать забудетъ.

Да, на Бароновыхъ похоронахъПрольется больше денегъ, нежель слезъ.Пошли вамъ Богъ скорѣй наслѣдство.

‎Аmen!

А можно бъ . . . .

‎Что?

‎Такъ, думалъ я, что средствоТакое есть. . . .

‎Какое средство?

‎Такъ —Есть у меня знакомый старичокъ,Еврей, Аптекарь бѣдный . . . .

‎РостовщикъТакой-же какъ и ты, иль почестнѣе?

Нѣтъ, рыцарь, Товій торгъ ведетъ иной—Онъ составляетъ капли . . . право, чудно,Какъ дѣйствуютъ онѣ.

‎А что мнѣ въ нихъ?

Въ стаканъ воды подлить . . . . трехъ капель будетъ,Ни вкуса въ нихъ, ни цвѣта незамѣтно;А человѣкъ безъ рѣзи въ животѣБезъ тошноты, безъ боли умираетъ.

Твой старичокъ торгуетъ ядомъ.

‎Да —И ядомъ.

‎Чтожъ? въ займы намѣсто денегъТы мнѣ предложишь стклянокъ двѣсти ядуЗа стклянку по червонцу. Такъ-ли, что ли?

Смѣяться вамъ угодно надо мноюНѣтъ; я хотѣлъ. . . . быть можетъ вы. . . я, думалъ,Что ужъ Барону время умереть.

Какъ! отравить отца! и смѣлъ ты сыну . . .Иванъ! держи его. И смѣлъ ты мнѣ! . . .Да знаешь-ли, жидовская душа,Собака, змѣй! что я тебя сей часъ-жеНа воротахъ повѣшу.

‎Виноватъ!Простите: я шутилъ.

‎Иванъ, веревку.

Я . . . я шутилъ я деньги вамъ принесъ.

Вонъ, песъ! (Жидъ уходитъ).‎Вотъ до чего меня доводитъОтца роднаго скупость! Жидъ мнѣ смѣлъЧто предложить! Дай мнѣ стаканъ вина,Я весь дрожу . . . Иванъ, однако жъ деньгиМнѣ нужны. Сбѣгай за жидомъ проклятымъ,Возьми его червонцы. Да сюдаМнѣ принеси чернильницу. Я плутуРосписку дамъ. Да не вводи сюдаІуду этаго . . . Иль нѣтъ, постой,Его червонцы будутъ пахнуть ядомъ,Какъ сребренники пращура его . . . .Я спрашивалъ вина.

‎У насъ вина!—Ни капли нѣтъ.

‎А то, что мнѣ прислалъВъ подарокъ изъ Испаніи Ремонъ?

Вечоръ я снесъ послѣднюю бутылкуБольному кузнецу.

‎Да, помню, знаю . . . .Такъ дай воды. Проклятое житье!Нѣтъ, рѣшено — пойду искать управыУ Герцога; пускай отца заставятъМеня держать какъ сына, не какъ мышь,Рожденную въ подпольѣ.

Какъ молодой повѣса ждетъ свиданіяСъ какой нибудь развратницей лукавой,Иль дурой имъ обманутой, такъ яВесь день минуты ждалъ, когда сойдуВъ подвалъ мой тайный къ вѣрнымъ сундукамъ.Счастливый день! могу сегодня яВъ шестой сундукъ (въ сундукъ еще неполный)Горсть золота накопленнаго всыпать.Не много кажется, но понемногуСокровища растутъ. Читалъ я гдѣ-то,

Что Царь однажды воинамъ своимъВелѣлъ снести земли по горсти въ кучу,И гордый холмъ возвысился — и ЦарьМогъ съ вышины съ весельемъ озиратьИ долъ, покрытый бѣлыми шатрами,И море, гдѣ бѣжали корабли.Такъ я, по горсти бѣдной приносяПривычну данъ мою сюда въ подвалъ,Вознесъ мой холмъ — и съ высоты егоМогу взирать на все, что мнѣ подвластно.Что не подвластно мнѣ? какъ нѣкій демонъОтселѣ править міромъ я могу;Лишь захочу — воздвигнутся чертоги;Въ великолѣпные мои садыСбѣгутся Нимфы рѣзвою толпою;И Музы дань свою мнѣ принесутъ,И вольный Геній мнѣ поработится,И добродѣтель и безсонный трудъСмиренно будутъ ждать моей награды.Я свисну, и ко мнѣ послушно, робкоВползетъ окровавленное злодѣйство,И руку будетъ мнѣ лизать, и въ очиСмотрѣть, въ нихъ знакъ моей читая воли.Мнѣ все послушно, я же–ничему;Я выше всѣхъ желаній; я спокоенъ;Я знаю мощь мою: съ меня довольноСего сознанья . . . . (смотритъ на свое золото.)‎Кажется не много,А сколькихъ человѣческихъ заботъ,Обмановъ, слезъ, моленій и проклятійОно тяжеловѣсный представитель!

Тутъ есть дублонъ старинный . . . . вотъ онъ. НыньчеВдова мнѣ отдала его, но преждеСъ тремя дѣтьми полдня передъ окномъОна стояла на колѣнахъ воя.Шелъ дождь, и пересталъ и вновь пошелъ,Притворщица не трогалась; я могъ быЕе прогнать, но что-то мнѣ шептало,Что мужнинъ долгъ она мнѣ принесла,И не захочетъ завтра быть въ тюрьмѣ.А этотъ? этотъ мнѣ принесъ Тибо —Гдѣ было взять ему лѣнивцу, плуту?Укралъ конечно, или, можетъ быть,Тамъ на большой дорогѣ, ночью, въ рощѣ . . .Да! если бы всѣ слезы, кровь и потъ,Пролитые за все, что здѣсь хранится,Изъ нѣдръ земныхъ всѣ выступили вдругъ,То былъ бы вновь потопъ — я захлебнулся бъВъ моихъ подвалахъ вѣрныхъ. Но пора.‎(Хочетъ отпереть сундукъ.)Я каждый разъ, когда хочу сундукъМой отпереть, впадаю въ жаръ и трепетъ.Не страхъ (о, нѣтъ! кого бояться мнѣ?При мнѣ мой мечъ, за злато отвѣчаетъЧестной булатъ), но сердце мнѣ тѣснитъКакое-то невѣдомое чувство . . . .Насъ увѣряютъ медики: есть люди ,Въ убійствѣ находящіе пріятностьКогда я ключъ въ замокъ влагаю, тожеЯ чувствую, что чувствовать должныОни, вонзая въ жертву ножъ: пріятноИ страшно вмѣстѣ. (Отпираетъ сундукъ.)

‎Вотъ мое блаженство! (Всыпаетъ‎деньги.)Ступайте, полно вамъ по свѣту рыскать,Служа страстямъ и нуждамъ человѣка.Усните здѣсь сномъ силы и покоя,Какъ Боги спятъ въ глубокихъ небесахъ. — — —Хочу себѣ сегодня пиръ устроить:Зажгу свѣчу предъ каждымъ сундукомъ,И всѣ ихъ отопру, и стану самъСредь иихъ глядѣть на блещущія груды.‎(3ажигаетъ свѣчи и отпираетъ‎сундуки одинъ за другимъ.)Я царствую!— — — Какой волшебный блескъ!Послушна мнѣ, сильна моя держава;Въ ней счастіе, въ ней честь моя и слава!Я царствую — — но кто во слѣдъ за мнойПріиметъ власть надъ нею? Мой наслѣдникъ!Безумецъ, разточитель молодой,Развратниковъ разгульныхъ собесѣдникъ!Едва умру, онъ, онъ! сойдетъ сюдаПодъ эти мирные, нѣмые сводыСъ толпой ласкателей, придворныхъ жадныхъ,Укравъ ключи у трупа моего,Онъ сундуки со смѣхомъ отопретъ.И потекутъ сокровища моиВъ атласные, диравые карманы.Онъ разобьетъ священные сосуды,Онъ грязь елеемъ царскимъ напоитъ —Онъ разгочитъ . . . . А по какому праву?Мнѣ развѣ даромъ это все досталось,Или шутя, какъ игроку, который

Гремитъ костьми, да груды загребаетъ?Кто знаетъ, сколько горькихъ воздержаній,Обузданныхъ страстей, тяжелыхъ думъ,Дневныхъ заботъ, ночей безсонныхъ мнѣВсе это стоило? Иль скажетъ сынъ,Что сердце у меня обросло мохомъ,Что я не зналъ желаній, что меняИ совѣсть никогда не грызла, совѣсть,Когтистый звѣрь, скребящій сердце, совѣсть,Незваный гость, докучный собесѣдникъ,Заимодавецъ грубый, эта вѣдьма,Отъ коей меркнетъ мѣсяцъ и могилыСмущаются и мертвыхъ высылаютъ? — — —Нѣтъ, выстрадай сперва себѣ богатство,А тамъ, посмотримъ, станетъ-ли несчастныйТо разточать, что кровью пріобрѣлъ.О, еслибъ могъ отъ взоровъ недостойныхъЯ скрыть подвалъ! о, еслибъ изъ могилыПридти я могъ, сторожевою тѣньюСидѣть на сундукѣ и отъ живыхъСокровища мои хранить какъ нынѣ! — —

Повѣрьте, Государь, терпѣлъ я долгоСтыдъ горькой бѣдности. Когда бъ не крайность,Вы бъ жалобы моей не услыхали.

Я вѣрю, вѣрю: благородный рыцарь,Таковъ какъ вы, отца не обвинитъБезъ крайности. Такихъ развратныхъ мало . . .Спокойны будьте: вашего отцаУсовѣщу наединѣ, безъ шуму.Я жду его. Давно мы не видались.Онъ былъ другъ дѣду моему. Я помню,Когда я былъ еще ребенкомъ, онъМеня сажалъ на своего коняИ покрывалъ свомъ тяжелымъ шлемомъКакъ будто колоколомъ. — (Смотритъ въ окно.)‎Это кто?Не онъ ли?

‎Такъ, онъ — Государь.

‎Подите-жъВъ ту комнату. Я кликну васъ.‎(Альберъ уходитъ; входитъ Баронъ).‎Баронъ,Я радъ васъ видѣть бодрымъ и здоровымъ.

Я счастливъ, Государь, что въ силахъ былъПо приказанью Вашему явиться.

Давно, Баронъ, давно разстались мы,Вы помните меня?

‎Я, Государь?Я какъ теперь васъ вижу. О, вы былиРебенокъ рѣзвый.— Мнѣ покойный ГерцогъГоваривалъ: Филиппъ (онъ звалъ меняВсегда Филиппомъ), что ты скажешь? а?Лѣтъ черезъ двадцать, право, ты да я,Мы будемъ глупы передъ этимъ малымъ . . . .Предъ Вами, то есть . . . .

‎Мы теперь знакомствоВозобновимъ. Вы Дворъ забыли мой.

Старъ, государь, я ныньче: при ДворѣЧто дѣлать мнѣ? Вы молоды; вамъ любыТурниры, праздники. А я на нихъУжъ не гожусь. Богъ дастъ войну, такъ яГотовъ, кряхтя, взлѣзть снова на коня;Еще достанетъ силы старый мечъЗа васъ рукой дрожащей обнажить.

Баронъ, усердье ваше намъ извѣстно;Вы дѣду были другомъ; мой отецъВасъ уважалъ. И я всегда считалъВасъ вѣрнымъ, храбрымъ рыцаремъ — но сядемъ.У васъ, Баронъ, есть дѣти?

‎Сынъ одинъ.

Зачѣмъ его я при себѣ не вижу?Вамъ Дворъ наскучилъ, но ему приличноВъ его лѣтахъ и званьи быть при насъ.

Мой сынъ не любитъ шумной, свѣтской жизни;онъ дикаго и сумрачнаго нрава —Вкругъ замка по лѣсамъ, онъ вѣчно бродитъКакъ молодой олень.

‎Не хорошоЕму дичиться. Мы тотчасъ пріучимъЕго къ весельямъ, къ баламъ и турнирамъ.Пришлите мнѣ его; назначьте сынуПриличное по званью содержанье — — —Вы хмуритесь, устали вы съ дороги,Быть можетъ.

‎Государь, я не усталъ;Но вы меня смутили. Передъ вамиЯбъ не хотѣлъ сознаться, но меняВы принуждаете сказать о сынѣТо, что желалъ отъ васъ бы утаить.Онъ, Государь, къ несчастью, недостоинъНи милостей, ни вашего вниманья.Онъ молодость свою проводитъ въ буйствѣ,въ порокахъ низкихъ . . . .

‎Это потому,Баронъ, что онъ одинъ. Уединенье

И праздность губятъ молодыхъ людей.Пришлите къ намъ его: онъ позабудетъПривычки, зарожденныя въ глуши.

Простите мнѣ, но право, Государь,Я согласиться не могу на это . . . .

Но почему жъ?

‎Увольте старика. . .

Я требую откройте мнѣ причину,Отказа вашего.

‎На сына яСердитъ.

‎За что?

‎За злое преступленье.

А въ чемъ оно скажите состоитъ?

Увольте, Герцогъ . . .

‎Это очень странно,Или вамъ стыдно за него?

‎Да . . . . стыдно . . . .

Но что же сдѣлалъ онъ?

‎Онъ . . . . онъ меняХотѣлъ убить.

‎Убить! такъ я судуЕго предамъ, какъ чернаго злодѣя.

Доказывать не стану я, хоть знаю,Что точно смерти жаждетъ онъ моей,Хоть знаю то, что покушался онъМеня . . . .

‎Что?

‎Обокрасть.‎(Альберъ бросается въ комнату).

‎Баронъ, вы лжете.

Какъ смѣли вы? . . .

‎Ты здѣсь! ты, ты мнѣ смѣлъ! . . .Ты могъ отцу такое слово молвить! . . .Я лгу и передъ нашимъ Государемъ! . . .Мнѣ, мнѣ . . . . иль ужъ не рыцарь я.

‎Вы лжецъ.

И громъ еще не грянулъ, Боже правый!Такъ подыми жъ, и мечь насъ разсуди?(бросаетъ перчатку, сынъ поспѣшное подымаетъ.)

Благодарю. Вотъ первый даръ отца.

Что видѣлъ я? что было предо мною?Сынъ принялъ вызовъ стараго отца!Въ какіе дни надѣлъ я на себяЦѣпь Герцоговъ! Молчите: ты, безумецъИ ты, тигренокъ! полно. (сыну) Бросьте это;Отдайте мнѣ перчатку эту (отнимаетъ ее.)

‎Жаль.

Такъ и впился въ нее когтями!— извергъ!Подите: на глаза мои не смѣйтеЯвляться до тѣхъ поръ, пока я самъНе призову васъ. (Альберъ выходитъ).‎Вы, старикъ несчастный,Не стыдно ль вамъ . . . .

‎Простите, Государь . . . .Стоять я не могу . . . мои колѣнаСлабѣютъ . . . . душно! . . . душно! . . . Гдѣ ключи?Ключн, ключи мои!

‎Онъ умеръ. Боже!Ужасный вѣкъ, ужасныя сердца!

‎Р.