Две матери — 1889

I.‎Оставшись сиротой, жила она въ прислугахъ.Здоровую, какъ волъ, проворную въ услугахъ,Ее цѣнили всѣ. Когда въ Ивановъ деньФермеры шли толпой изъ ближнихъ деревень5 Для найма служащихъ, то видъ ея фигуры,Дышавшей силою, и честнаго лицаСмягчалъ невольно ихъ угрюмыя натуры,И всѣ, до самаго суроваго скупца,Спѣша нанять ее, дарили ей обнову.10 Красы особенной въ ней не было, но къ словуСказать, была она пригожа и мила,Съ глазами темными, румяна и бѣла,И съ черными, какъ смоль, густыми волосамиПодъ шелковымъ платкомъ. Съ проворными руками15 Она была вездѣ: за стиркой и станкомъ,На кухнѣ, въ садикѣ, ходила за скотомъ,Домашней птицею, копалась въ огородѣИ каждый Божій день вставала на восходѣ.Любила ли она? Загадочный вопросъ.20 Тутъ затруднялися рѣшительнымъ отвѣтомъВсѣ кумушки села, и только прошлымъ лѣтомъ,Когда гурьба крестьянъ идетъ на сѣнокосъ,Она, охвачена какой-то лихорадкой,Плѣнилась безъ ума красивымъ молодцомъ—25 Плохимъ работникомъ. Усы его кольцомъ,Въ связи съ нахальною и дерзкою ухваткой

Доставили ему въ деревнѣ рядъ побѣдъ(Недаромъ онъ служилъ въ гусарахъ восемь лѣтъ…)Не странно-ль? Дѣвушкѣ, работящей и смирной,30 Понравился, увы, герой ея трактирный,Который въ кутежахъ прослылъ за знатока,И свадьбу справили веселую. ПокаОнъ тратилъ денежки, накопленныя ею,Ихъ быстро превративъ въ бутылокъ батарею—35 Все было хорошо, а тамъ пошелъ разладъ(Извѣстны каждому подобныя развязки)…Побои грубые, смѣняющіе ласки,Обидныя слова, ну, словомъ, цѣлый адъ…Затѣмъ и нищета…40 ‎Но тутъ случилось хуже.Инстинкты звѣрскіе таились въ этомъ мужѣ,И въ день, когда дитя явилося на свѣтъ,Онъ средство пріискалъ избавиться отъ бѣдъ:Чтобъ скромный домикъ ихъ, посуду и корову45 Спасти отъ описи, рѣшилъ онъ, что женаНаняться въ городѣ кормилицей должна,Чтобъ, повинуяся рѣшительному слову,Оставила она, согбенная стыдомъ,Ребенка, спавшаго своимъ невиннымъ сномъ!50 Его не испугалъ отказъ ея упорный—Онъ убѣжденіемъ и ласкою притворнойПодѣйствовать съумѣлъ:—«Вѣдь я теперь отецъ,Такъ, значитъ, кутежамъ да праздникамъ—конецъ!Сыночка изъ рожка мы вскормимъ превосходно,55 Не бойся, не умретъ онъ смертію голодной,Сосѣдка добрая поможетъ приглянуть».И мать съ тоской въ душѣ отправилася въ путь.

II.‎Кто можетъ описать весь ужасъ этой ночи,Когда потоки слезъ, туманившіе очи,Мѣшали ей глядѣть въ синѣющую даль,А на̀-сердцѣ росла безумная печаль,5 И въ шумѣ поѣзда, отчетливо и звонко,Все слышался ей плачъ голоднаго ребенка?..Солдаты пьяные, къ ней ближе пересѣвъ,Смѣясь, горланили безсмысленный напѣвъ…Такъ прибыли они къ Парижу на разсвѣтѣ;10 Тамъ ждалъ ее лакей, пріѣхавшій въ каретѣ.Великолѣпіемъ отеля смущена,Въ роскошныхъ комнатахъ явилася она;Въ ней сердце дрогнуло при видѣ колыбелиВъ шелку и кружевахъ, стоящей у постели—15 При видѣ матери прелестной, молодой,Не знавшейся вовѣкъ ни съ горемъ, ни съ нуждой.И рядомъ съ гнѣздышкомъ богатаго дитятиДругая колыбель—изъ прутьевъ ивняка—Представилася ей, а рядомъ на кровати—20 Храпѣвшій пьяница, сейчасъ изъ кабакаВернувшійся домой…‎Она взяла на рукиЧужого мальчика, и тутъ вошелъ отецъ—Банкиръ-милліонеръ, извѣстнѣйшій дѣлецъ;25 Внимательный къ женѣ, съ оттѣнкомъ легкой скукиВъ чертахъ, онъ произнесъ небрежно:‎— «Недурна…Замужняя?»—О, да.—«Откуда же она?»— Нормандка!—«Кажется, вамъ медики южанку

30 Совѣтовали взять?»—Ну, что же? Въ поселянкуИзъ Арля мы ее чудесно превратимъ.Брюнетка… ей пойдетъ нарядъ въ подобномъ родѣ,Притомъ же на водахъ костюмы эти въ модѣ…Отлично?..—И она смѣялася своимъ35 Сребристымъ хохотомъ.—«Конечно, дорогая,Что-жъ? Забавляйтеся». Отвѣтилъ ей, шагаяКъ двери, съ насмѣшкою изысканной банкиръ.

‎Какъ чуждъ кормилицѣ казался этотъ міръ!Ребенокъ также былъ болѣзненный и хилый;40 Недаромъ на балу почувствовала мать,Что скоро ей нельзя ужъ будетъ танцовать,И думала о томъ съ досадою унылой.Отецъ же, услыхавъ негаданную вѣсть(Бумаги важныя какъ разъ на той недѣлѣ45 Понизились въ цѣнѣ), промолвилъ: «Въ самомъ дѣлѣ?»Но тотчасъ поспѣшилъ съ эффектомъ произнесть:«Я очень, очень радъ!» волненіемъ объятый.(Жена его была наслѣдницей богатой).

III.‎Кормилица съ своимъ питомцемъ на рукахъ,Закутаннымъ, какъ принцъ, въ шелку и кружевахъ,Бродила, словно тѣнь, по длинной амфиладѣПокоевъ и съ тоской глубокою во взглядѣ5 Считала тихо дни изгнанья своего.Ребенокъ не встрѣчалъ любви ни у кого:Мать занималася кокетствомъ и балами,Отецъ—лишь биржею и важными дѣлами;Онъ изъ любезности порою говорилъ

10 Женѣ за завтракомъ:—«Сынокъ вашъ очень милъ»,Но, недовольная какимъ нибудь нарядомъ,Окидывала мать немилостивымъ взглядомъМалютку, говоря:—«Кормилица, Гастонъ,Мнѣ кажется, усталъ. Пускай ложится онъ!»15 Но что за дѣло ей, кормилицѣ наемной,До окружающей испорченной среды?И чахлое дитя, носящее слѣдыНедуга, самый домъ, роскошный и огромный,Наполненный толпой съ зари и до зари,20 Катанья вѣчныя, прогулки въ Тюльери,Куда кормилица являлась разодѣтаВъ костюмы пестрые, достойные балета,—Всѣ эти мелочи что̀ значатъ для нея?Тогда какъ и душа, и помыслы ея25 Стремятся за письмомъ къ деревнѣ отдаленной,Откуда матери, разлукой огорченной,Приходитъ изрѣдка желаемый отвѣтъ:«Ребенокъ живъ, здоровъ, но денегъ больше нѣтъ».И, примиряяся съ своею горькой долей,30 Спѣшила съ радостью обманутая матьВсѣ деньги кровныя скорѣе отослать,Добытыя, увы, тяжелою неволей!

IV.Спектакли! Вечера! Вернулася зимаИ съ ней обычная веселья кутерьма.Ребенокъ захирѣлъ. Отъ кашля исхудалый,Онъ таялъ, какъ свѣча, и взоръ его усталый5 Порою вспыхивалъ болѣзненнымъ огнемъ.Тоскливо, медленно тянулся день за днемъ…

Однажды вечеромъ, безъ боли и мученья,Онъ тихо на рукахъ кормилицы угасъ.Разряженная мать, съ большого представленья10 Какой-то оперы иль драмы возвратясь,Нашла дитя свое недвижнымъ, охладѣлымъ…И ей съ усиліемъ немалымъ удалосьВъ присутствіи врача пролить потоки слезъНадъ этимъ крошечнымъ, почти изсохшимъ тѣломъ.

15 ‎Кормилица теперь была имъ ненужнаИ къ сыну своему отправилась она.Какое счастіе найдти его здоровымъ!Зима съ морозами и холодомъ суровымъ,Покрытый тучами угрюмый сводъ небесъ,20 И стаи вороновъ, и обнаженный лѣсъ—Для бѣдной матери все кажется прекраснымъ.Конецъ изгнанію и мукамъ ежечаснымъ!Онъ скоро будетъ съ ней… Сквозь рощицы просвѣтъВъ вечернихъ сумракахъ мелькаетъ силуэтъ25 Ихъ церкви… Боже мой! Свистокъ локомотива—Они пріѣхали.‎Зачѣмъ же такъ тоскливоКружатся по вѣтру опавшіе листыСредь наступающей глубокой темноты,30 И стонетъ старый лѣсъ, ростущій у дороги?Зачѣмъ душа ея исполнена тревоги?Зачѣмъ въ такую ночь любимый край роднойЕе съ холодностью встрѣчаетъ ледяной?Но вотъ она въ селѣ. До путницы усталой35 Доносится лишь лай разбуженныхъ собакъ.Вотъ церковь старая, а рядомъ и кабакъ,Откуда къ ней напѣвъ несется разудалый.

Блѣднѣя, замерла она передъ окномъ,Ей голосъ пьяницы, къ несчастію, знакомъ…40 Онъ снова въ кабакѣ! Сомнѣнья невозможны.Итакъ, слова его и клятвы были ложны?Онъ пьянствуетъ опять, а тамъ несчастный сынъТомится въ хижинѣ—заброшенъ и одинъ!..И мать, охвачена безумною тревогой,45 Спѣшитъ по улицѣ. Изъ хижины убогойНе слышно голосовъ и дверь незаперта…Скорѣй, скорѣй огня! Какая темнота…При свѣтѣ ночника, среди каморки грязнойПостыдные слѣды попойки безобразной50 Увидѣла она. И матери глазамъ,Испуганнымъ такой зловѣщею картиной,Предстала вся въ пыли, обвита паутиной,Въ углу, куда давно кидали старый хламъ—Пустая колыбель умершаго дитяти!.................55 Кормилица безъ чувствъ упала у кровати.

V.‎Въ ближайшемъ городѣ есть зданіе и въ немъЯ видѣлъ женщину, съ безумія огнемъВъ блуждающихъ глазахъ—безмолвную, сѣдую,Хотя еще на видъ довольно молодую;5 Несчастная, присѣвъ на жалкую постель,Качаетъ цѣлый день пустую колыбель…