Дон Жуан — 1900
Translated from French by Ольга Николаевна Чюмина
Донъ-Жуанъ.Не умеръ Донъ-Жуанъ! Любви искатель вѣчный,Пучиной адскою онъ не былъ поглощенъ,Простившись съ юностью заманчиво безпечной,Состарѣлся въ своемъ изгнаньѣ онъ.
5 Виновной совѣсти не вѣдая укора,Онъ прихотямъ своимъ служилъ еще года,И на плечо его десница командораНе опускалась никогда.
Не дождался его севильскій обольститель;10 (И мѣсто ль мертвецу на пиршествѣ ночномъ?)Недвижной статуей остался грозный мстительНадъ гробовымъ холмомъ.
Нѣтъ, все произошло гораздо проще въ жизни;Въ изгнанье Донъ-Жуанъ былъ сосланъ королемъ,15 И отдавая дань обычной укоризнѣ,Живетъ онъ, день за днемъ.
Его утѣхи тутъ: старинный томъ Мольера,Старинныхъ клавесинъ серебряная трель,А вечеромъ—бокалъ сѣдого Редерера,20 Который подаетъ сѣдой же Сганарель.
И въ креслѣ кожаномъ съ большимъ гербомъ фамильнымъОткинувшись назадъ, и устремляя взоръВъ раздумьѣ на огонь—отжившимъ и безсильнымъНе кажется Жуанъ и до сихъ поръ.
25 Въ былое погруженъ, съ печалью и отрадойПрипоминаетъ онъ съ зари и до зари,Число какое жертвъ ему прибавить надоВъ завѣтный списокъ: тысяча и три.
Онъ путается въ немъ. Чредой полузабытой30 Являются предъ нимъ побѣды прежнихъ дней,А нынче поутру онъ “старымъ волокитой„Обозванъ былъ служанкою своей.
И часто за огнемъ слѣдя усталымъ взоромъ,Онъ тѣни блѣдныя порою видитъ въ немъ—35 Тѣхъ женщинъ призраки, глядящіе съ укоромъ,Которыхъ онъ обманывалъ въ быломъ.
Тутъ всѣ онѣ предъ нимъ: красотка изъ трактираИ дама знатная на красныхъ каблучкахъ,И обольщенная печальная Эльвира40 И Матюрина съ шуткой на устахъ.
Инфантой этою въ окно ЭскуріалаЖуану лѣстница плетеная былаКогда-то брошена,—и въ страхѣ замиралаДочь королей, томилась и ждала.
45 И продавщицею, слывущей непреклоннойОнъ принятъ былъ въ одинъ изъ майскихъ вечеровъ,И въ хижинѣ своей надъ глиняной МадоннойОна тогда повѣсила покровъ.
А вотъ игуменья, презрѣвшая проклятья;50 Когда-то, проводивъ въ отчаяньѣ его,Она упала ницъ предъ мраморомъ Распятья,И умерла, моляся за него.
Всѣ эти существа, любившія глубоко,Нашедшія въ любви свой смертный приговоръ,55 Бросаютъ на него исполненный упрекаИ вмѣстѣ—нѣжный взоръ.
Но нечувствительный къ любви краснорѣчивойЛаскающихъ очей, себѣ не измѣня,Онъ говоритъ, встряхнувъ своей сѣдою гривой:60 — Чего же вы хотите отъ меня?
Вы молите меня о каплѣ состраданья,Но вы, отъ истинной печали далеки—Лучи, угасшіе отъ моего дыханья!Измятые моей рукою лепестки!
65 Благословлять меня должны вы ежечасно,Я далъ страданье вамъ, но что-же изъ того?Вѣдь было такъ оно божественно прекрасно,Что жизнью заплатить возможно за него.
Для васъ на часъ, на мигъ открылись двери рая,70 Куда стремился я напрасно много лѣтъ,Вы были счастливы, скорбя и умирая,Для васъ блеснулъ желанный свѣтъ.
Я былъ художникомъ, поэтомъ наслажденья.Подобно воину, который въ бой идетъ,75 Я не считая жертвъ, не зная угрызенья,Своимъ путемъ спокойно шелъ впередъ.
Меня манилъ собой миражъ неуловимый,И я рвался къ нему, бояся отдохнуть,Скелетовъ длинный рядъ въ степи необозримой—80 Собою мой обозначаетъ путь.
Пусть я чудовище злодѣйства и порока—Пускай мой грѣхъ тяжелъ, но кара—тяжелѣй,И жаждою любви томился я жестокоВъ теченьѣ жизни всей.
85 Когда, о женщины, пытались вы напрасноУдерживать меня въ объятіяхъ своихъ,Съ отчаяньемъ въ душѣ въ васъ видѣлъ слишкомъ ясноЯ въ этотъ мигъ—душою мнѣ чужихъ.
И въ ваши чудныя заплаканныя очи,90 Гдѣ слезы искрились жемчужною росой—Я холодно глядѣлъ, и о лобзаньяхъ ночиЯ вспоминалъ съ брезгливою тоской.
О, призракъ роковой тоски и пресыщенья!Какіе ужасы несетъ съ собою день!95 Въ благоуханьѣ розъ мы чуемъ запахъ тлѣнья.И на свѣтилахъ видимъ тѣнь.
Страдая, и другимъ лишь принося страданья,Такимъ я жилъ, такимъ въ могилу я сойду,—И вы, вы молите меня о состраданьѣ,100 Когда отъ васъ я сожалѣнья жду!
Въ любви была для васъ и высшая отрада.Все въ мірѣ внѣ ея—страданье иль обманъ.Не испытать ее—вотъ въ чемъ мученья ада,И въ жизни ихъ извѣдалъ Донъ-Жуанъ!