Димитрий Самозванец (Рылеев)

Чьи так дико блещут очи?Дыбом черный волос встал?Он страшится мрака ночи;Зрю — сверкнул в руке кинжал!..Вот идет... стоит... трепещет...Быстро бросился назад;И, как злой преступник, мещетВдоль чертога робкий взгляд!

Не убийца ль сокровенный,10За Москву и за народ,Над стезею потаеннойСамозванца стережет?..Вот к окну оборотился;Вдруг луны сребристый лучНа чело к нему скатилсяИз-за мрачных, грозных туч.

Что я зрю? То хищник властиЛжедимитрий там стоит;На лице пылают страсти;20Трепеща, он говорит:«Там в чертогах кто-то бродитШорох — заскрыпела дверь!..И вот призрак чей-то входит...Это ты — Бориса дщерь!..

О, молю! избавь от взгляда...Укоризною горя,Он вселяет муки адаВ грудь преступного царя!..Но исчезла у порога;30Это кто ж мелькнул и стал,Притаясь в углу чертога?..Это Шуйский!.. Я пропал!..»

Так страдал злодей коварныйВ час спокойствия в Кремле;Проступал бесперестанноПот холодный на челе.«Не укроюсь я от мщенья!—Он невнятно прошептал.—Для тирана нет спасенья:40Друг ему — один кинжал!

На престоле, иль на ложе,Иль в толпе на площади,Рано, поздно ли, но всё жеБыть ему в моей груди!Прекращу свой век постылый;Мне наскучило страдатьВо дворце, как средь могилы,И убийцу нажидать».

Сталь нанес — она сверкнула —50И преступный задрожал,Смерть тирана ужаснула:Выпал поднятый кинжал.«Не настало еще время,—Простонал он,— но придет,И несносной жизни бремяТяжкой ношею спадет».

Но как будто вдруг очнувшись:«Что свершить решился я?—Он воскликнул, ужаснувшись.—60Нет! не погублю себя.Завтра ж, завтра всё разрушу,Завтра хлынет кровь рекой —И встревоженную душуВновь порадует покой!

Вместо праотцев законаЯ введу закон римлян;Грозной местью гряну с тронаВ подозрительных граждан.И твоя падет на плахе,70Буйный Шуйский, голова!И, дымясь в крови и прахе,Затрепещешь ты, Москва!»

Смолк. Преступные надеждыУдалили страх — и онЛег на пышный одр, и веждыОковал тревожный сон.Вдруг среди безмолвья грянулБой набата близ дворца,И тиран с одра воспрянул80С смертной бледностью лица...

Побежал и зрит у входа:Изо всех кремлевских вратВолны шумные народа,Ко дворцу стремясь, кипят.Вот приближились, напали;Храбрый Шуйский впереди —И сарматы побежалиС хладным ужасом в груди.

«Всё погибло! нет спасенья,Смерть прибежище одно!» —90Рек тиран... еще мгновенье —И бросается в окно!Пал на камни, и, при стукахСабель, копий и мечей,Жизнь окончил в страшных мукахНераскаянный злодей.