Рогнеда (Рылеев)

Потух последний солнца луч;Луна обычный путь свершала —То пряталась, то из-за туч,Как стройный лебедь, выплывала)И ярче заблистав порой,Над берегом Лыбеди скромной,Свет бледный проливала свойНа терем пышный и огромный.Всё было тихо... лишь поток,Журча, роптал между кустамиИ перелетный ветерокВ дубраве шелестил ветвями.Как месяц утренний, бледна,Рогнеда в горести глубокойСидела с сыном у окнаВ светлице ясной и высокой.

От вздохов под фатой у нейМладые перси трепетали,И из потупленных очей,Как жемчуг, слезы упадали.Глядел невинный ИзяславНа мать умильными очами,И, к персям матери припав,Он обвивал ее руками.

«Родимая! — твердил он ей, —Ты всё печальна, ты всё вянешь:Когда же будешь веселей,Когда грустить ты перестанешь?О! Полно плакать и вздыхать,Твои мне слезы видеть больно, —Начнешь ты только горевать,Встоскуюсь вдруг и я невольно.

Ты б лучше рассказала мнеДеянья деда Рогволода,Как он сражался на войне,И о любви к нему народа».— «О ком, мой сын, напомнил ты?Что от меня узнать желаешь?Какие страшные мечтыТы сим в Рогнеде пробуждаешь!..

Но так и быть; исполню я,Мой сын, души твоей желанье:Пусть Рогволодов дух в тебяВдохнет мое повествованье;Пускай оно в груди младойЗажжет к делам великим рвенье,Любовь к стране твоей роднойИ к притеснителям презренье...

Родитель мой, твой славный дед,От тех варягов происходит,Которых дивный ряд победМир в изумление приводит.Покинув в юности своейДремучей Скании дубравы,Вступил он в землю кривичейИскать владычества и славы.

Народы мирной сей страныНа гордых пришлецов воссталиИ смело грозных чад войныВ руках с оружием встречали...Но тщетно! роковой уделОбрек в подданство их герою —И скоро дед твой завладелОбширной Севера страною.

Воздвигся Полоцк. РогволодПриветливо и кротко правилИ, привязав к себе народ,Власть князя полюбить заставил..При Рогволоде кривичиТомились жаждой дел великих;Сверкали в дебрях их мечи,Литовцев поражая диких.

Иноплеменные цариСоюза с Полоцком искали,И чуждые богатыриЕму служить за честь вменяли».Но шум раздался у крыльца...Рогнеда повесть прерываетИ видит: пыль и пот с лицаГонец усталый отирает.

«Княгиня!—он вещал, войдя: —Гоня зверей в дубраве смежной,Владимир посетить тебяПрибудет в терем сей прибрежный».— «И так он вспомнил об жене...Но не желание свиданья...О нет! влечет его ко мнеОдна лишь близость расстоянья!» —

Вещала — и сверкнул в очахНегодованья пламень дикий.Меж тем уж пронеслись в поляхСовы полуночные крики...Сгустился мрак... луна чуть-чутьЛучом трепещущим светила;Холодный ветер начал дуть,И буря страшная завыла!

Лыбедь вскипела меж брегов;С деревьев листья полетели;Дождь проливной из облаков,И град, и вихорь зашумели,Скопились тучи... и с небесВилася молния змиею;Гром грохотал — от молний лесТо здесь, то там пылал порою!..

Внезапно с бурей звук роговВ долине глухо раздается:То вдруг замолкнет средь громов,То снова с ветром пронесется...Вот звуки ближе и громчей...Замолкли... снова загремели...Вот топот скачущих коней,И всадники на двор взлетели.

То был Владимир. На крыльцеЕго Рогнеда ожидала;На сумрачном ее лицеНеведомая страсть пылала.Смущенью мрачность приписав,Герой супругу лобызаетИ, сына милого обняв,Его приветливо ласкает.

Отводят отроки коней...С Рогнедой князь идет в палаты,И вот, в кругу богатырей,Садится он за пир богатый.Под тучным вепрем стол трещит,Покрытый скатертию браной;От яств прозрачный пар летитИ вьется по избе брусяной.

Звездясь, янтарный мед шипит,И ходит чаша круговая.Все веселятся... но груститОдна Рогнеда молодая.«Воспой деянья предков нам!» —Бояну витязи вещали.Певец ударил по струнам —И вещие зарокотали.

Он славил Рюрика судьбу,Пел Святославовы походы,Его с Цимискием борьбуИ покоренные народы;Пел удивление врагов,Его нетрепетность средь боя,И к славе пылкую любовь,И смерть, достойную героя...

Бояна пламенным словамГерои с жадностью внималиИ, праотцев чудясь делам,В восторге пылком трепетали.Певец умолкнул... но опятьОн пробудил живые струныИ начал князя прославлятьИ грозные его перуны:

«Дружины чуждые громя,Давно ль наполнил славой браннойТы дальней Нейстрии поляИ Альбиона край туманный?Давно ли от твоих мечейУпали Полоцка твердыниИ нивы храбрых кривичейПреобратилися в пустыни?

Сам Рогволод...» Вдруг тяжкий стонИ вопль отчаянья РогнедыПерерывают гуслей звонИ радость шумную беседы...«О, успокойся, друг младой! —Вещал ей князь,— не слез достоин,Но славы, кто в стране роднойИ жил и кончил дни как воин.

Воскреснет храбрый РогволодВ делах и в чадах Иэяслава.И пролетит из рода в родОб нем, как гром гремящий, слава».Рогнеды вид покойней стал;В очах остановились слезы,Но в них какой-то огнь сверкал,И на щеках пылали розы...

При стуках чаш Боян поет,Вновь тешит князя и дружину...Но кончен пир — и князь идетВ великолепную одрину.Сняв меч, висевший при бедре,И вороненые кольчуги,Он засыпает на одреВ объятьях молодой супруги.

Сквозь окон скважины поройПроникнув, молния пылаетИ брачный одр во тьме ночнойС четой лежащей освещает.Бушуя, ставнями стучитИ свищет в щели ветр порывный;По кровле град и дождь шумит,И гром гремит бесперерывный.

Князь спит покойно... Тихо встав,Рогнеда светоч зажигаетИ в страхе, вся затрепетав,Меч тяжкий со стены снимает...Идет... стоит... ступила вновь...Едва дыханье переводит...В ней то кипит, то стынет кровь ..Но вот... к одру она подходит...

Уж поднят меч!.. вдруг грянул гром,Потрясся терем озаренный —И князь, объятый крепким сном,Воспрянул, треском пробужденный, —И пред собой Рогнеду зрит...Ее глаза огнем пылают...Поднятый меч и грозный видПреступницу изобличают...

Меч выхватив, ей князь вскричал:«На что дерзнула в исступленье?..»— «На то, что мне повелевалУжасный Чернобог,—на мщенье!»— «Но долг супруги, но любовь?..»— «Любовь! к кому?.. к тебе, губитель?.Забыл, во мне чья льется кровь,Забыл ты, кем убит родитель!..

Ты, ты, тиран, его сразил!Горя преступною любовью,Ты жениха меня лишилИ братнею облился кровью!Испепелив мой край родной,Рекой ты кровь в нем пролил всюдуИ Полоцк, дивный красотой,Преобратил развалин в груду.

Но недовольный... местью злойК бессильной пленнице пылая,Ты брак свой совершил со мнойПри зареве родного края!Повлек меня в престольный град;Тебе я сына даровала...И что ж?.. еще презренья хладВ очах тирана прочитала!..

Вот страшный ряд ужасных дел,Владимира покрывших славой!Не через них ли приобрелТы на любовь Рогнеды право?..Страдала, мучилась, стеня,Вся жизнь текла моя в кручине;Но, боги! не роптала яНа вас в злосчастиях доныне!..

Впервые днесь ропщу?.. увы!..Почто губителя отчизныСразить не допустили выИ совершить достойной тризны!С какою б жадностию яНа брызжущую кровь глядела,С каким восторгом бы тебя,Тиран, угасшего узрела!..»

Супруг, слова прервав ея,В одрину стражу призывает.«Ждет смерть, преступница, тебя! —Пылая гневом, восклицает. —С зарей готова к казни будь!Сей брачный одр пусть будет плаха!На нем пронжу твою я грудьБез сожаления и страха!»

Сказал — и вышел. Вдруг о томМгновенно слух распространился —И терем, весь объятый сном,От вопля женщин пробудился...Бегут к княгине, слезы льют;Терзаясь близостью разлуки,Себя в младые перси бьютИ белые ломают руки...

В тревоге все — лишь ИзяславВ объятьях сна, с улыбкой нежной,Лежит, покровы разметав,Покой вкушая безмятежный.Об участи Рогнеды онВ мечтах невинности не знает;Ни бури рев, ни плач, ни стонОт сна его не пробуждает.

Но перестал греметь уж гром,Замолкли ветры в чаще леса,И на востоке голубомРедела мрачная завеса.Вся в перлах, злате и сребре,Ждала Рогнеда без боязниНа изукрашенном одреНазначенной супругом казни.

И вот денница занялась,Сверкнул сквозь окна луч багровый —И входит с витязями князьВ одрину, гневный и суровый.«Подайте меч!» — воскликнул он,И раздалось везде рыданье, —«Пусть каждого страшит закон!Злодейство примет воздаянье!»

И, быстро в храмину вбежав:«Вот меч! коль не отец ты ныне,Убей! — вещает Изяслав, —Убей, жестокий, мать при сыне!»Как громом неба поражен,Стоит Владимир и трепещет,То в ужасе на сына он,То на Рогнеду взоры мещет...

Речь замирает на устах,Сперлось дыханье, сердце бьется;Трепещет он; в его костяхИ лютый хлад и пламень льется,В душе кипит борьба страстей:И милосердие и мщенье..Но вдруг с слезами из очей —Из сердца вырвалось: прощенье!