Старая быль (Катенин)

Наш славный Владимир, наш солнышко-князь,Победой в Херсоне венчанный,С добычею в Киев родной возвратясь,По буре покоился бранной;Мир с греками сладил и брачную связьС их юной царевною Анной.

Нескудное вено прияла сестраОт щедрого Августа-брата;Премного он звонкого дал ей сребра,Немало и яркого злата.Все хвалят княгиню: красна и добра,Разумна, знатна и богата.

И подлинно Русь не видала такой:Как пчел по весеннему лугуЗа маткой летает бесчисленный рой,Так дочери царской в услугуИ евнухи кучей, и жены толпойТеснятся, ревнуя друг другу.

Всем хитрым искусствам учились они,Что любит княгиня младая:Поют, словно птицы в дубравной тени,И пляшут, на лютнях играя.В дому новобрачных — веселые дни,Подобие светлого рая.

Казны не жалеет супруг молодой,Владимир-князь, сокол наш ясный;Сегодня был праздник, а завтра другой,Всё в почеть для гостьи прекрасной.То тешит воинской варягов игрой,Забавной и вместе ужасной;

То в рощах дремучих, при звуке рогов,С ней ездит для ловли звериной;То в лодке весельной: под песни гребцов,Над быстрой днепровской пучинойКатает, любуясь обильем бреговИ стольного града картиной.

«Да будет же праздник, всем прежним венец,-Князь вымолвил слово златое,—Высокие песни — отрада сердец,Наитие неба благое;Огнем разогреет всю душу певец,И жизни прибавится вдвое.

Я выеду завтра с княгиней моейЗа стены в широкое поле,Где радостней слушать и петь веселейПод небом открытым, на воле;Туда же зову я всех добрых людей:Тем лучше, чем будет их боле.

Довольно я добыл богатств на войне,Стяжал от отца и от деда;Добра не жалейте на завтрашнем дне,И браги припасите и меда,Чтоб сыты и пьяны все были вполне,А с тощими что и беседа!

Пусть вещие придут и станут на суд,И спорят: чье лучшее пенье?Достойно и щедро воздам им за труд.Второму певцу награжденье:Цимискиев дар Святославу — сосуд,Трапезы моей украшенье.

Но первый получит не то от меня,В бою победитель счастливый,—Персидского дам ему под верх коня:Весь белый он с черною гривой;Копытом из камня бьет искры огняИ носится вихрем над нивой.

Конь будет украшен черкасским седломИ шелковой цветной уздою;Еще дам оружье: и щит, и шелом,Кольчугу, внизу с бахромоюИ меч из булата с дамасским клеймомИ хитрой насечкой златою.

Ступайте ж, снесите ко всем по домамОт князя приветное слово;А зов мой и к старым и к новым певцам,Ведь старое было же ново.И завтра, чтоб, в поле как выеду сам,Всё к празднеству было готово».

Вот утро настало и солнце взошло,Открылись затворы градские;Несметное валит народа число:И малые тут и большие,Все в певчее поле; всех душу зажгло,Чтоб русских не сбили чужие.

Вот выехал князь со княгиней своей,В венце и со скиптром в деснице;Везет их четверка прекрасных конейРоскошно в златой колеснице,И громкий понесся клик добрых людейНавстречу им с поля к столице:

«Да здравствует князь со княгиней! ура!Господь осени их святыней!Ущедри он дом их обильем сребраИ всякой земной благостыней!На многая лета для русских добраДа здравствуют князь со княгиней!»

Князь ласковый отдал народу поклонИ сел, словно пастырь у стада;И к бою певцов стал выкликивать он:«Боянам и честь и награда!»И вышло их двое с двух разных сторон —Наш русский да грек из Царьграда.

Наш среднего роста и средних годов,И красен был в юные годы,Но младость — не радость средь бранных трудов.Цевницу носил он в походыИ пел у огней для друзей-молодцовПро старые веки и роды.

Высок и прелестен, как девица, грек.Красавца в младенстве скопили;Он плакал сначала: как слеп человек!Ему же добро сотворили:Спокойный, богатый устроили векИ милостью царской почтили.

И первому, гостю, наш ласковый князьЗнак подал; и с певчих дружинойКнягине и князю до ног поклонясь,Пред самой собранья срединойОн сел; все замолкли, друг к другу теснясь,И голос запел соловьиный:

«Когда б воспеть хотела ты,Моя возлюбленная лира,Блистающие с высотыСветила горнего эфира,—Средь дня в пустых бы небесахЛуны и звезд ты не искала,Но, жизнь пия в его лучах,Одно бы солнце воспевала.Когда же долгом чтишь святымВоспеть величие земное,Прославь хоть голосом простымЦарей величие святое.А ты, великий русский князь,Прости, что смею пред тобою,Отчизны славою гордясь,Другого возносить хвалою;Мы знаем: твой страшится слухТобой заслуженныя чести,И ты для слов похвальных глух,Один их чтя словами лести.Дозволь же мне возвысить гласНа прославление владыки,Щедроты льющего на насИ на несчетные языки.Ты делишь блеск его венца,Причтен ты к роду Константина;А славу кто поет отца,Равно поет и славу сына.Велик предмет, а глас мой слаб;Страшусь... нет, бросим страх напрасный:Почерпнет силу верный рабВ глазах владычицы прекрасной.

Кого же воспоет певец,Кого, как не царей державных,Непобедимых, православных,Носящих скипетр и венец?Они приняли власть от бога,И божий образ виден в них.Внутри священного чертога,Слит из металлов дорогих,Ступеньми многими украшен,Высок, неколебим и страшен,Поставлен Августов престол.С него, о царь-самодержитель,С покорством слышат твой глаголИ полководец-победитель,И чуждыя страны посол.У ног твоих, из звонкой меди,Твою являющие власть,Два льва, как алчущие снеди,Лежат, разинув страшну пасть.Чудесная искусства силаБезжизненных одушевила;И если кто в пяти шагахОт неприступного престолаНогою смел коснуться пола,—Они встают ему на страх,Очами гневными вращают,Рычат и казнью угрожают;И зрит в душе смущенный раб,Сколь пред царем он мал и слаб.

Но милосердие царевоИзображающий символ,Неувядающее древо.Склоняет ветви на престол;Не рода древ обыкновенных,Земными соками взращенных,Одетых грубою корой,Блестящих временной красой,Чей лист зеленый, цвет душистыйНа краткий миг прельщают взор,Доколь с главы многоветвистойЗимы рука сорвет убор.Ввек древо царское одетоБессмертным цветом и плодом:Ему весь год — весна и лето.Белейшим снега серебромКрасуясь, стебль его высокоВозносится и, над челомПомазанника вдруг широкоРаскинувшись, пленяет окоИ равенством ветвей прямых,И блеском листьев золотых.На сучьях сребряных древесныхВитает стадо птиц прелестных —Зеленых, алых, голубыхИ всех цветов, очам известных,Из камней и драгих и честных.О диво! творческий резецУмел создать их для забавы,Великолепия и славыЦаря народов и сердец.

О, если бы сии пернатыСвой жребий чувствовать могли,Они б воспели: «Мы стократыСчастливей прочих на земли.К трудам их создала природа:Что в том, что крылья их легки?Что значит мнимая свобода,Когда есть стрелы и силки?Они живут в лесах и в поле,Должны терпеть и зной, и хлад;А мы в блаженнейшей неволеВкушаем множество отрад».За что ты, небо! к ним суровоИ счастье чувствовать претишь?Что рек я? Царь! ты скажешь словоИ мертвых жизнию даришь.Невидимым прикосновеньемВсеавгустейшего перстаТы наполняешь сладким пеньемИх вдруг отверстые уста;И львы, рыкавшие дотоле,Внезапно усмиряют гневИ, кроткой покоряясь воле,Смыкают свой несытый зев.И подходящий в изумленьиВ царе зреть мыслит божество,Держащее в повиновеньиСамих бездушных вещество;Душой, объятой страхом прежде,Преходит к сладостной надежде,Внимая гласу райских птиц,И к Августа стопам священным,В сидонский пурпур обувенным,Главою припадает ниц».

Он кончил. Владимир в ладони плеснул.За князем стоял воевода;Он платом народу поспешно махнул —И плеск раздался из народа:Стучат и кричат, подымается гулС земли до небесного свода.

Безмолвен и в землю потупивши взорНаш русский певец оставался;Он думал: что делать? идти ли на спор!И даже бы, чай, отказался;Но, к счастию, начал сам князь разговор,Как будто во всем догадался:

«Я вижу, земляк, ты бы легче с мечом,Чем с гуслями, вышел на грека;Хоть песней и много в помине твоем,Такой ты не вспомнишь от века.Совет мой: признайся, что первенство в нем;Признанье честит человека.

Награду, хоть, правда, не с ним наравне,Но всё же получишь на славу;За светлым Дунаем в Болгарской странеТы верой служил Святославу;И кубок, добытый им в грозной войне,Тебе назначаю по праву».

— «Дай бог тебе здравия, князь ты наш свет,И с лепой княгиней твоею!Премудр и премилостив твой мне советИ с думой согласен моею:Ни с эллином спорить охоты мне нет,Ни петь я, как он, не умею.

Певал я о витязях смелых в боях —Давно их зарыли в могилы;Певал о любови и радостных днях —Теперь не разбудишь Всемилы;А петь о великих царях и князьяхУма не достает, ни силы».

— «Творите ж,— князь молвил,— подарков раздел».Тут русский взял кубок почтенный,А грек на коня богатырского сел;Доспех же тяжелый, военный,Домой он отнесть и поставить велелОпасно в кивот позлащенный.

И радостный к Киеву двинулся ход:Владимир с супругой младою,И много старейшин, бояр, воевод,И эллин, блестящий красою,И сзади весь русский крещеный народУсердной и шумной толпою.

Но несколько верных старинных друзейЗвал русский на хлеб-соль простую;И княжеский кубок к веселью гостейС вином обнесли вкруговую,И выпили в память их юности дней,И Храброго в память честную.