К Гнедичу (Плетнёв)

Служитель муз и древнего Омера,Судья и друг поэтов молодых!К твоим словам в отважном сердце ихЕсть тайная, особенная вера.Она к тебе зовет меня, поэт!О Гнедич, дай спасительный совет:Как жить тому, кто любит Аполлона?Завиден мне счастливый жребий твой:С какою ты спокойною душой10 На высоте опасной Геликона!Прекрасного поклонник сам и жрец,Пред божеством своим в мольбе смиреннойЗабыл ты свет и суд его пременный,Ты пренебрег минутный в нём венец,И отдал труд и жизнь свою потомству.А я, слепец, всё ощупью брожуИ, рабствуя, страстям моим служу:То, похвалой плененный, вероломствуМладенчески, как дружбе, отдаюсь,20 И милые делю с ним сердца тайны;То, получив в труде успех случайный,С отважностью за славою стремлюсь,И падаю, другой Икар, в пучину;То, изменив бессмертия мечте,Ищу любви в бездушной красоте,И в Грации записываю Фрину.Зачем скрывать? В поэзии моейОстанется лишь повесть заблуждений,Постыдная уму игра страстей,30 А не огонь небесных вдохновений.

Бессилен я владеть своей душойИ с Музою согласно жить одной:Мне нравится то гул трубы военной,То нежный звук свирели пастухов,То То лиры звук, в тиши уединенной,Ласкающий стыдливую любовь.Решусь с утра Омерова АхиллаВесь день следить в живых твоих стихах;Но вруг Омер забыт: в моих мечтах40 Герой Руслан и резвая Людмила.Так поутру на пурпурный восток,Где царь светил является прекрасный,Порой дитя глядит с улыбкой ясной.От золота лучей горит поток,Окрестный лес и дальних гор вершины;В его глазах чудесные картины:Но долго ли займет его сей вид?Невольник чувств, уж он давно бежитЗа мотыльком, над ближними цветами50 Мелькающим блестящими крылами.

И Музы мстят неверностью мнеЗа резвые мои в любви измены.Как часто глас невидимой СиреныМне слышится в безмолвной тишине!Склоняю слух к пленительному звуку,И в радости накладываю руку,Чтоб голос струн с ее мне пеньем слить:Коварная мгновенно умолкает;Восторга звук на лире умирает,60 И я готов бездушную разбить.О, сладкое, святое вдохновенье,Огонь души и сердца упоенье!Я чувствовал, я помню этот жар,Как Муза мне с улыбкой мысль внушала:Передо мной теперь одни начала,Погибнувший небесной девы дар.

Поверишь ли: я часто в грусти тайнойЗавидую тому, кто, чуждый Муз,С беспечностью одной хранит союз,70 И век не знал беседы их случайной.Когда младой художник посетитРазвалины разрушенного града,Он плачет там: он горестного взглядаВ страдании души не отвратитОт славных сих разбросанных обломков,Где в каждой он возвышенной чертеНаходит дань небесной красоте,Или урок, священный для потомков:Так я в немом унынии сижу80 Над мыслью, счастливо мне внушеннойИ в пламенном стихе изображенной;Прикованный, я на нее гляжу,Как на кусок разбитого кумира:Отброшена безжизненная лира;Не уловить исчезнувшей мечты,И не видать мне полной красоты!

Доступный друг веселью и страданью!Я всё свое принес к тебе на суд,Всё, что сулил мне благотворный труд,90 Что я вверял немому упованью;Я разделил все радости с тобойИ муки все в моей суровой доле:Скажи, еще ль бороться мне с судьбой,Иль позабыть обманов сладких поле?Быть может, я вступил средь детских летНа поприще поэзии ошибкой:Как друг, скажи мне с тихою улыбкой:«Сними себя венок, ты не поэт!»