Коляска (Вяземский)

Томясь житьём однообразным,Люблю свой страннический дом,Люблю быть деятельно-празднымВ уединенье кочевом.Люблю, готов сознаться в том,Ярмо привычек свергнув с выи,Кидаться в новые стихииИ обновляться существом.Боюсь примёрзнуть сиднем к местуИ, волю осязать любя,Пытаюсь убеждать себя,Что я не подлежу аресту.Прости, шлагбаум городскойИ город, где всегда на стражеЗабот бессменных пёстрый строй,А жизнь бесцветная всё та же;Где бредят, судят, мыслят дажеВсегда по таксе цеховой.Прости, блестящая столица!Великолепная темница,Великолепный жёлтый дом,Где сумасброды с бритым лбом,Где пленники слепых дурачеств,Различных званий, лет и качествКряхтят и пляшут под ярмом.Не раз мне с дела и с безделья,Не раз с унынья и с веселья,С излишества добра и зла,С тоски столичного похмельяО четырёх колёсах кельяДушеспасительна была.Хоть телу мало в ней простора,Но духом на просторе я.И недоступные обзораИз глаз бегущие края,И вольный мир воздушной степи,Свободный путь свободных птиц,Которым чужды наши цепи;Рекой, без русла, без границ,Как волны льющиеся тучи;Здесь лес, обширный и дремучий,Там море жатвы золотой —Всё тешит глаз разнообразноКартиной стройной и живой,И мысль свободно и развязноСама, как птица на лету,Парит, кружится и ныряетИ мимолётом обнимаетИ даль, и глубь, и высоту.И всё, что на душе под спудомДремало в непробудном сне,На свежем воздухе, как чудом,Всё быстро ожило во мне.Несётся лёгкая коляска,И с ней легко несётся ум,И вереницу светлых думМчит фантастическая пляска.То по открытому листу,За подписью воображенья,Переношусь с мечты в мечту;То на ночлеге размышленьяС собой рассчитываюсь я:В расходной книжке бытияЯ убыль с прибылью сличаю,Итог со страхом поверяюИ контролирую себя.

Так! Отъезжать люблю порою,Чтоб в самого себя войти,И говорю другим: прости! —Чтоб поздороваться с собою.Не понимаю, как инойЖивёт и мыслит в то же время,То есть живёт, как наше племяЖивёт, — под вихрем и грозой.Мне так невмочь двойное бремя:Когда живу, то уж живу,Так что и мысли не промыслить;Когда же вздумается мыслить,То умираю наяву.Теперь я мёртв, и слава Богу!Таюсь в кочующем гробу,И муза грешному рабуПриулыбнулась на дорогу.Глупцы! Не миновать уж вамМоих дорожных эпиграмм!Сатиры бич в дороге кстати:Им вас огрею по ушам,Опричники журнальной рати,С мечом гусиным по бокам.Писать мне часто нет охоты,Писать мне часто недосуг:Ум вянет от ручной работы,Вменяя труд себе в недуг;Чернильница, бумага, перья —Всё это смотрит ремеслом;Сидишь за письменным столомЖивым подобьем подмастерьяЗа цеховым его станком.Я не терплю ни в чём обузы,И многие мои стихи —Как быть? — дорожные грехиПраздношатающейся музы.Равно движенье нужно нам,Чтобы расторгнуть лени узы:Люблю по нивам, по горамЗа тридевять земель, как в сказке,Летать за музой по следамВ стихоподатливой коляске;Земли не слышу под собой,И только на толчке, иль в яме,Или на рифме поупрямейОпомнится ездок земной.Друзья! Посудите вы строжеО неоседлости моей:Любить разлуку точно то же,Что не любить своих друзей.Есть призрак правды в сей посылке;Но вас ли бегаю, друзья,Когда по добровольной ссылкеВ коляске постригаюсь я?Кто лямку тянет в светской службе,Кому та лямка дорога,Тот и себе уже и дружбеПлохой товарищ и слуга.То пустослова слушай сказки,То на смех сердцу и умуСам дань плати притворной ласкиБог весть кому, Бог весть к чему;Всю жизнь окрась в чужие краски,И как ни душно, а с лицаС начала пытки до концаТы не снимай обрядной маски.Учись, как труженик иной,Безмолвней строгого трапписта,С колодой вечных карт в рукахДоигрывает роберт вистаИ роберт жизни на крестах;Как тот в бумагах утопаетИ, Геркулес на пустяки,Слонов сквозь пальцы пропускает,А на букашке напираетВсей силой воли и руки.Приписанный к приличьям в крепость,Ты за нелепостью нелепостьВторь, слушай, делай и читайИ светской барщины неволюПо отмежёванному полюБеспрекословно исправляй.Где ж тут за общим недосугомЕсть время быть с собой иль с другом;Знакомый песнью нам пострелСмешным отказом гнать умелЗаимодавцев из прихожей;Под стать и нам его ответ,И для самих себя нас тожеКак ни спросись, а дома нет!По мне, ошибкой моралистыТвердят, что люди эгоисты.Где эгоизм? Кто полный я?Кто не в долгу пред этим словом?Нет, я глядит в изданье новомАнахронизмом словаря.Держася круговой поруки,Среди житейской кутерьмы,Забав, досад, вражды и скукиВзаимно вкладчиками мы.Мы, выжив я из человека,Есть слово нынешнего века;Всё мы да мы; наперечётВсе на толкучем рынке светаСудьбой отсчитанные летаТоропимся прожить в народ.Как будто стыдно поскупитьсяИ днём единым поживитьсяИз жизни, отданной в расход.Всё для толпы — и вечно жаднойТолпою всё поглощено.Сил наших хищник беспощадныйУносит нас волною хладнойИль топит без вести на дно;Дробь мелкой дроби в общей сметеВся жизнь, затерянная в свете,Как бурей загнанный ручейВ седую глубь морских зыбей,Кипит, теснится, в сшибках стонет,Но, не прорезав ни следа,В пучине вод глубоких тонетИ пропадает навсегда.Но между тем как стихотворныйСкакун, заносчивый подчас,Мой избалованный Пегас,Узде строптиво-непокорный,Гулял, рассудка не спросясь,И по просёлкам своевольноБесился подо мной довольно,Прекрасным всадником гордясь.Пегаса сродники земные,Пегасы просто почтовыеМеня до почты довезли.Да чуть и мне уж не пора лиСвернуть из баснословной далиНа почву прозы и земли!Друзья! Боюсь, чтоб бег мой дальныйНе утомил вас, если вы,Простя мне пыл первоначальный,Дойдёте до конца главыПолупустой, полуморальной,Полусмешной, полупечальной,Которой бедный Йорик вашОткрыл журнал сентиментальный,Куда заносит дурь и блажьСвоей отваги повиральной.Все скажут: с ним двойной подрывИ с ним что далее, то хуже;Поэт болтливый, он к тому жеКак путешественник болтлив!Нет, дайте срок: стихов разбегаНе мог сперва я одолеть,Но обещаюсь присмиреть.Теперь до нового ночлегаПростите… (продолженье впредь).

<1826>

Толпе заимодавцев знаю

И без швейцара дать ответ;

Я сам дверь важно отворяю

И говорю им: дома нет!