Пошлость (Саша Чёрный)

Лиловый лиф и жёлтый бант у бюста,Безглазые глаза – как два пупка.Чужие локоны к вискам прилипли густо,И маслянисто свесились бока.

Сто слов, навитых в черепе на ролик,Замусленную всеми ерунду,Она, как чётки набожный католик,Перебирает вечно на ходу.

В её салонах – все, толпою смелой,Содравши шкуру с девственных идей,Хватают лапами бесчувственное телоИ рьяно ржут, как стадо лошадей.

Там говорят, что вздорожали яйцаИ что комета стала над Невой, –Любуясь, как каминные китайцыКивают в такт под граммофонный вой.

Сама мадам наклонна к идеалам:Законную двуспальную кроватьПод стеганым атласным одеяломОна всегда умела охранять.

Но, нос суя любовно и суровоВ случайный хлам бесштемпельных «грехов»,Она читает вечером БарковаИ с кучером храпит до петухов.

Поёт. Рисует акварелью розы.Следит, дрожа, за модой всех сортов,Копя остроты, слухи, фразы, позыИ растлевая музу и любовь.

На каждый шаг – расхожий катехизис,Прин-ци-пи-аль-но носит бандажи.Некстати поминает слово «кризис»И томно тяготеет к глупой лжи.

В тщеславном, нестерпимо остром, зудеВсегда смешна, себе самой в ущерб,И даже на интимнейшей посудеИмеет родовой дворянский герб.

Она в родстве и дружбе неизменнойС бездарностью, нахальством, пустяком.Знакома с лестью, пафосом, изменойИ, кажется, в амурах с дураком...

Её не знают, к счастью, только... Кто же?Конечно – дети, звери и народ.Одни – когда со взрослыми не схожи,А те – когда подальше от господ.

Портрет готов. Карандаши бросая,Прошу за грубость мне не делать сцен:Когда свинью рисуешь у сарая –На полотне не выйдет веllе Hеlene*.

* Прекрасная Елена - фр.