Метель (Есенин)

Прядите, дни, свою былую пряжу,Живой души не перестроить ввек.Нет!Никогда с собой я не полажу,Себе, любимому,Чужой я человек.

Хочу читать, а книга выпадает,Долит зевота,Так и клонит в сон...А за окномПротяжный ветр рыдает,Как будто чуяБлизость похорон.

Облезлый клёнСвоей верхушкой чёрнойГнусавит хриплоВ небо о былом.Какой он клён?Он просто столб позорный —На нём бы вешатьИль отдать на слом.

И первогоМеня повесить нужно,Скрестив мне руки за спиной,За то, что песнейХриплой и недужнойМешал я спатьСтране родной.

Я не люблюРаспевы петухаИ говорю,Что если был бы в силе,То всем бы петухамЯ выдрал потроха,Чтобы ониНочьми не голосили.

Но я забыл,Что сам я петухомОрал вовсюПеред рассветом края,Отцовские заветы попирая,Волнуясь сердцемИ стихом.

Визжит метель,Как будто бы кабан,Которого зарезать собрались.Холодный,Ледяной туман,Не разберёшь,Где даль,Где близь...

Луну, наверное,Собаки съели —Её давноНа небе не видать.Выдергивая нитку из кудели,С веретеномВедёт беседу мать.

Оглохший котВнимает той беседе,С лежанки свесивВажную главу.Недаром говорятПугливые соседи,Что он похожНа чёрную сову.

Глаза смежаются,И как я их прищурю,То вижу въявьИз сказочной поры:Кот лапой мне

Показывает дулю,А мать — как ведьмаС киевской горы.Не знаю, болен яИли не болен,Но только мыслиБродят невпопад.В ушах могильныйСтук лопатС рыданьем дальнихКолоколен.

Себя усопшегоВ гробу я вижу.Под аллилуйныеСтенания дьячкаЯ веки мёртвому себеСпускаю ниже,Кладя на нихДва медных пятачка.

На эти деньги,С мёртвых глаз,Могильщику теплее станет,—Меня зарыв,Он тот же часСебя сивухой остаканит.

И скажет громко:«Вот чудак!Он в жизниБуйствовал немало...Но одолеть не мог никакПяти страницИз „Капитала“».