Вот люблю! (Мицкевич; Бенедиктов)
Traducido del polaco por Владимир Григорьевич Бенедиктов
Мария! Взгляни: где кончается бор —Лоза пошла справа в заро́ст,Налево прелестной долины узор,А спереди — речка и мост.
Там ветхая церковь, где совы живут;Стоит колокольня гнильём;Кусты позади колокольни растут,В кустах же — могилы кругом.
Душа ли заклятая тут завеласьИль чёрт, — но из живших окрестНикто без тревоги в полуночный часНе мог миновать этих мест.
Лишь полночь настала — вдруг храм потрясён,И двери скрипят на петлях;Дрожит колокольня и слышится звон,И гик, и шипенье в кустах;
Блуждают огни, гром за громом гудит,И в саванах тени встают,И бродят, приемля чудовищный вид,Различные призраки тут.
То труп по дороге безглавый вдруг — шасть!А то голова одна — страх:Распялены очи, отверстая пасть,И в пасти огонь, и в очах.
То видится волк, как в натуре он есть:Глядь! — машет орлиным крылом!И сто́ит лишь «сгинь-пропади» произнесть —Нет волка: лишь хохот кругом.
Не раз тот, кому здесь бывать довелось,Путь этот порядком ругнул:То хрустнуло дышло, то на́ бок весь воз,Не то, так конь ногу свихнул.
Хотя ж я и помнил, что старый АндрейМеня предварял, заклинал —Смеясь я не веровал в силу чертейИ всё тем путём проезжал.
Однажды отправился в Руту я. — Ночь.Вот мостик! Вдруг лошади тутИ стали. Возница бичом во всю мочьСтегает их с криком — нейдут!..
Рванулись — и дышлу аминь моему:Кррак… треснуло. Чем пособлю?Вот в поле пришлось ночевать одному!«Люблю, — говорю, — вот люблю!»
Сказал лишь — покойница в этот же мигВсплывает, гляжу, над водой —Вся в белом, и бел же как снег её лик,Венец вкруг чела огневой.
Хотел я бежать, но от страха упал…Все силы собрав наконец,«Да славится имя Господне!» — вскричал.— «Аминь!» — отозвался мертвец.
«Кто б ни был ты, слушай, честной человек!Помог ты мне в тяжкой борьбе.Дай Бог тебе долгий и счастливый век!Большое спасибо тебе.
Во мне зришь ты грешную душу, но я,Чай, скоро уж в небо вступлю.От муки чистилища спас ты меняСловечком единым: „люблю“.
Пока ещё звёзды глядят с высотыИ первый петух не пропел —Я всё расскажу тебе. Слушай! А тыДругим возвестишь мой удел.
На свете, блистая своей красотой,Жила я — лет много назад, —Марией звалась; был сановник большойОтец мой, был знатен, богат.
Хотел он, при жизни его, чтобы шлаЯ замуж; но кто ж мне чета?Искателей много нашлось: их влеклаС приданым моя красота.
Их множество льстилось надеждой пустой;Я ж, гордая, тешилась тем,Что, став пред поклонников этих толпой,Могла им отказывать всем.
Приехал и Юзя… Вниманья вполнеДостоин он был; но робелИ, юный, при страстном стремленье ко мне,Любви выражать не умел.
Напрасно несчастный себя он крушилИ плакал, любовью томим,Все ночи и дни он меня лишь смешилОтчаянным горем своим.
„Уеду я“, — мне он промолвил с тоской. — „Что ж? С Богом!“ — Отправился онИ дни свои кончил — и здесь, над рекой,В зелёном гробу схоронён.
Мне стала с тех пор моя жизнь немила,Но поздно раскаялась я:Минувшего я воротить не могла,И жгла меня совесть моя.
Раз в полночь гуляли мы: слышим вдруг громИ стонов со скрежетом смесь…Глядь! Юзя явился; был страшен лицомУтопленник — огненный весь.
Он гущу вдыхаемых дымных клубовВ чистилищный ток извергал; —Ко мне ж тут сквозь стоны и скрежет зубовПронзительный голос взывал:
„Ты знала, что женщину создал ГосподьДля мужа; она из негоВзята, чтоб ему его душу и плотьЛелеять — не мучить его.
А ты, словно с каменным сердцем в груди,Была недоступна сердцам,И каждому ты говорила: «уйди!»Ни чьим не внимая мольбам.
За эту жестокость чистилищный дымС тобой я дотоль разделю,Пока над тобой из живущих однимНе скажется слово: «люблю».
И Юзя того же словца у тебяПросил с горьким плачем своим;Теперь же он просит, ты видишь, клубяУстами и пламя, и дым“.
Умолк он, — и бесы душою моейВладели столетье: меняДнём — в цепи, в огонь, — а потом, без цепей,Я на ночь из бездны огня
К могиле шла Юзи; противно землеИ небу, была я должнаПроезжих пугать здесь в полуночной мгле,Всем людям вредна и страшна.
Я пеших блуждать заставляла; иным,Кто едет, коня загублю.Сто лет я внимала проклятьям одним;Ты первый сказал: „вот люблю!“
Зато я грядущее ныне должнаОткрыть тебе; вот твой удел:Марию полюбишь и ты, — но она»…Вдруг — первый петух тут запел.
Вещунья кивнула, с отрадой в очахВзгляд кинула мне и потомПропала. Так облачный пар в небесахРазносится вдруг ветерком.
Смотрю: на мосту колесница мояЦелёхонька; страх мой исчез. —Усопшим в помин помолитесь, друзья,Марии — Царице небес!