Послушай, Франц: в последний раз говорю тебе как отец:я долго терпел твои проказы; а долее терпеть не намерен.Уймись или худо будет.
Помилуй, батюшка; за что ты на меня сердишься? Я, кажется,ничего не делаю.
Ничего не делаю! то-то и худо, что ничего не делаешь. Тыленивец, даром хлеб ешь, да небо коптишь. На что ты надеешься?на мое богатство? Да разве я разбогател, сложа руки, да сочиняяглупые песни? Как минуло мне четырнадцать лет, покойныйотец дал мне два крейцера в руку, да два пинка в гузно, дапримолвил: ступай-ка, Мартын, сам кормиться, а мне и без тебятяжело. С той поры мы уж и не видались; славу богу, нажил ясебе и дом, и деньги, и честное имя — а чем? бережливостию,терпением, трудолюбием. Вот уж мне и за пятьдесят, и пора быуж отдохнуть да тебе передать и счетные книги и весь дом.А могу ли о том и подумать? Какую могу иметь к тебе доверенность?Тебе бы только гулять с господами, которые нас презираютда забирают в долг товары. Я знаю тебя, ты стыдишьсясвоего состояния. Но слушай, Франц. Коли ты не переменишься,не отстанешь [от] дворян, да не примешься порядком засвое дело — то, видит бог, выгоню тебя из дому, а своим наследникомназначу Карла Герца, моего подмастерья.
Твоя воля, батюшка; делай, как хочешь.
То-то ж; смотри...
Вон и другой сумасброд. Зачем пожаловал?
Здравствуй, сосед. Мне до тебя нужда.
Нужда! Опять денег?
Да... не можешь ли одолжить полтораста гульденов?
Как не так — где мне их взять? Я ведь не клад.
Пожалуй — не скупись. Ты знаешь, что эти деньги для тебяне пропадшие.
Как не пропадшие? Мало ли я тебе передавал денег? кудаони делись?
В дело пошли; но теперь прошу тебя уж в последний раз.
Об этих последних разах я слышу уж не в первый раз.
Нет, право. Последний мой опыт не удался от безделицы —теперь уж я всё расчислил; опыт мой не может не удаться.
Эх, отец Бертольд! Коли бы ты не побросал в алхимическийогонь всех денег, которые прошли через твои руки, то был быбогат. Ты сулишь мне сокровища, а сам приходишь ко мне замилостыней. Какой тут смысл?
Золота мне не нужно, я ищу одной истины.
А мне чорт ли в истине, мне нужно золото.
Так ты не хочешь поверить мне еще?
Не могу и не хочу.
Так прощай же, сосед.
Прощай.
Пойду к барону Раулю, авось даст он мне денег.
Барон Рауль? да где взять ему денег? Вассалы его разорены. —А, славу богу, нынче по большим дорогам не так-толегко наживаться.
Я думаю, у него деньги есть, потому что у герцога затеваетсятурнир, и барон туда отправляется. Прощай.
И ты думаешь, даст он тебе денег?
Может быть и даст.
И ты употребишь их на последний опыт?
Непременно.
А если опыт не удастся?
Нечего будет делать. Если и этот опыт не удастся, то алхимия вздор.
А если удастся?
Тогда... я возвращу тебе с лихвой и благодарностию всесуммы, которые занял у тебя, а барону Раулю открою великуютайну.
Зачем барону, а не мне?
И рад бы, да не могу: ты знаешь, что я обещался пресвятойбогородице разделить мою тайну с тем, кто поможет мне припоследнем и решительном моем опыте.
Эх, отец Бертольд, охота тебе разоряться! Куда ж ты? —постой! Ну, так и быть. На этот раз дам тебе денег взаймы.Бог с тобою! Но смотри ж, сдержи свое слово. Пусть этотопыт будет последним и решительным.
Не бойся. Другого уж не понадобится...
Погоди же здесь; сейчас тебе вынесу — сколько, бишь, тебе надобно?
Полтораста гульденов.
Полтораста гульденов... Боже мой! и еще в какие крутые времена!
Здравствуй, Франц, о чем ты задумался?
Как мне не задумываться? Сейчас отец грозился меня выгнатьи лишить наследства.
За что это?
За то, что я знакомство веду с рыцарями.
Он не совсем прав, да и не совсем виноват.
Разве мещанин недостоин дышать одним воздухом с дворянином?Разве не все мы произошли от Адама?
Правда, правда. Но видишь, Франц, уже этому давно: Каини Авель были тоже братья, а Каин не мог дышать одним воздухомс Авелем — и они не были равны перед богом. В первомсемействе уже мы видим неравенство и зависть.
Виноват ли <я> в том, что <не> люблю своего состояния? чточесть для меня дороже денег?
Всякое состояние имеет свою честь и свою выгоду. Дворянинвоюет и красуется. Мещанин трудится и богатеет.
Почтен дворянин за решеткою своей башни — купец в своей лавке...
Вот тебе полтораста гульденов — смотри же, тешу тебяв последний раз.
Благодарен, очень благодарен. Увидишь, не будешьраскаиваться.
Постой! Ну, а если опыт твой тебе удастся, и у тебя будети золота и славы вдоволь, будешь ли ты спокойно наслаждатьсяжизнию?
Займусь еще одним исследованием: мне кажется, есть средствооткрыть perpetuum mobile...
Что такое perpetuum mobile?
Perpetuum mobile, то есть вечное движение. Если найдувечное движение, то я не вижу границ творчеству человеческому...видишь ли, добрый мой Мартын: делать золото задачазаманчивая, открытие, может быть, любопытное — но найтиperpetuum mobile... o!...
Убирайся к чорту с твоим perpetuum mobile!.... Ей-богу,отец Бертольд, ты хоть кого из терпения выведешь. Ты требуешьденег на дело, а говоришь бог знает что. Невозможно.Экой он сумасброд!
Экой он брюзга!
Чорт побери наше состояние! — Отец у меня богат — а мнекакое дело? Дворянин, у которого нет ничего, кроме зазубренногомеча да заржавленного шлема, счастливее и почетнее отцамоего. Отец мой сымает перед ним шляпу — а тот и не смотритна него. — Деньги! потому что деньги достались ему не дешево,так он и думает, что в деньгах вся и сила — как не так! Еслион так силен, попробуй отец ввести меня в баронский замок!Деньги! деньги рыцарю не нужны — на то есть мещане —как прижмет их, так и забрызжет кровь червонцами!... Чорт поберинаше состояние! — Да по мне лучше быть последним минстрелем —этого, по крайней мере, в замке принимают... Госпожаслушает его песни, наливает ему чашу и подносит из своихрук...
Купец, сидя за своими книгами, считает, считает, клянется,хитрит перед всяким покупщиком: „Ей-богу, сударь, самыйлучший товар, дешевле нигде не найдете“. — Врешь ты, жид. —„Никак нет, честию вас уверяю“.... Честию!... Хороша честь!А рыцарь — он волен как сокол... он никогда не горбился надсчетами, он идет прямо и гордо, он скажет слово, ему верят...Да разве это жизнь? — Чорт ее побери! — Пойду лучшев минстрели.
Однако, что это сказал монах? Турнир в* и туда едетбарон — ах, боже мой! там будет и Клотильда. Дамы обсядуткругом, трепеща за своих рыцарей — трубы затрубят — выступятгерольды — рыцари объедут поле, преклоняя копья перед балкономсвоих красавиц... трубы опять затрубят — рыцари разъедутся —помчатся друг на друга... дамы ахнут... боже мой!и никогда не подыму я пыли на турнире, никогда герольдыне возгласят моего имени, презренного мещанского имени,никогда Клотильда не ахнет...
Деньги! кабы знал он, как рыцари презирают нас, несмотряна наши деньги...
А! это Франц; на кого ты раскричался?
Ах, сударь, вы меня слышали... я сам с собою рассуждал...Альбер.
А о чем рассуждал ты сам с собою?
Я думал, как бы мне попасть на турнир.
Ты хочешь попасть на турнир?
Точно так.
Ничего нет легче: у меня умер мой конюший — хочешь лина его место?
Как! бедный ваш Яков умер? отчего ж он умер?
Ей-богу, не знаю — в пятницу он был здоровешенек; вечеромворотился я поздно (я был в гостях у Ремона и порядочно подпил) —Яков сказал мне что-то..... я рассердился и ударилего — помнится, по щеке — а может быть и в висок — однако,нет: точно по щеке; Яков повалился — да уж и не встал; я легне раздевшись — а на другой день узнаю, что мой бедный Яков —умре́.
Ай, рыцарь! видно, пощечины ваши тяжелы.
На мне была железная рукавица. — Ну что же, хочешь бытьмоим конюшим?
Вашим конюшим?
Что ж ты почесываешься? соглашайся. — Я возьму тебя натурнир — ты будешь жить у меня в замке. Быть оруженосцему такого рыцаря, как я, не шутка: ведь уж это ступень. Современем,как знать, тебя посвятим и в рыцари — многие такначинали.
А что скажет мой отец?
А ему какое дело до тебя?
Он меня наследства лишит...
А ты плюнь — тебе же будет легче.
И я буду жить у вас в замке?...
Конечно. — Ну, согласен?
Вы не будете давать мне пощечин?
Нет, нет, не бойся; а хоть и случится такой грех — что забеда? — не все ж конюшие убиты до смерти.
И то правда: коли случится такой грех — посмотрим, ктокого...
Что? что ты говоришь, я тебя не понял?
Так, я думал сам про себя.
Ну, что ж — соглашайся...
Извольте — согласен.
Нечего было и думать. Достань-ка себе лошадь и приходико мне.
Берта, скажи мне что-нибудь, мне скучно.
О чем же я буду вам говорить? — не о нашем ли рыцаре?
О каком рыцаре?
О том, который остался победителем на турнире.
О графе Ротенфельде. Нет, я не хочу говорить о нем; вотуже две недели, как мы возвратились — а он и не думал приехатьк нам; это с его стороны неучтивость.
Погодите — я уверена, что он будет завтра...
Почему ты так думаешь?
Потому, что я его во сне видела.
И, боже мой! Это ничего не значит. Я всякую ночь вижуего во сне.
Это совсем другое дело — вы в него влюблены.
Я влюблена! Прошу пустяков не говорить... Да и прографа Ротенфельда толковать тебе нечего. Говори мне оком-нибудь другом.
О ком же? О конюшем братца, о Франце?
Пожалуй — говори мне о Франце.
Вообразите, сударыня, что он от вас без ума.
Франц от меня без ума? кто тебе это сказал?
Никто, я сама заметила; когда вы садитесь верьхом, онвсегда держит вам стремя; когда служит за столом, он не <видит>никого, кроме вас; если вы уроните платок, он всех проворнееего подымет — а на нас и не смотрит...
Или ты дура, или Франц предерзкая тварь...
Сестра, представляю тебе твоего рыцаря, граф приехалпогостить в нашем замке.
Позвольте, благородная девица, недостойному вашему рыцарюеще раз поцеловать ту прекрасную руку, из которойполучил я драгоценнейшую награду...
Граф, я рада, что имею честь принимать вас у себя... Братец,я буду вас ожидать в северной башне... (Уходит.)
Как она прекрасна!
Она предобрая девушка. Граф, что же вы не раздеваетесь?Где ваши слуги? Франц! разуй графа. (Франц медлит.) Франц,разве ты глух?
Я не всемирный слуга, чтобы всякого разувать.
Ого, какой удалец!
Грубиян! (Замахивается.) Я тебя прогоню!
Я сам готов оставить замок.
Мужик, подлая тварь! Извините, граф, я с ним управлюсь...Вон!... (Толкает его в спину.) Чтобы духа твоего здесь небыло.
Пожалуйста, не трогайте этого дурака; он, право, не стоит...
Братец, мне до тебя просьба.
Чего ты хочешь?
Пожалуйста, прогони своего конюшего Франца; он осмелилсямне нагрубить....
Как! и тебе?... Жаль же, что я уж его прогнал; он от менятак скоро б не отделался. Да что ж он сделал?
Так, ничего. Если ты уж его прогнал, так нечего и говорить.Скажи, братец, долго ли граф пробудет у нас?
Думаю, сестра, что это будет зависеть от тебя. Что ж тыкраснеешь?....
Ты всё шутишь — а он и не думает...
Не думает? о чем же?
Ах, братец, какой ты несносный! Я говорю, что граф обомне и не думает...
Посмотрим, посмотрим — что будет, то будет.
Вот наш домик.... Зачем было мне оставлять его для гордогозамка? Здесь я был хозяин, а там — слуга... и длячего?... для гордых взоров наглой благородной девицы.Я переносил унижения, я унизился в глазах моих — я сделалсяслугою того, кто был моим товарищем, я привык сносить детскиеобиды глупого, избалованного повесы... я не примечалничего..... Я, который не хотел зависеть от отца — я сталзависим от чужого... И чем это всё кончилось? — боже...кровь кидается в лицо — кулаки мои сжимаются....О, я имотомщу, отомщу... Как-то примет меня отец! (Стучится.)
Кто там так бодро стучится? — А! Франц, это ты! (Про себя.)Вот чорт принес!
Здравствуй, Карл; отец дома?
Ах, Франц — давно же ты здесь не был... Отец твой с месяцкак уж помер.
Боже мой! Что ты говоришь?.. Отец мой умер! —Невозможно!
Так-то возможно, что его и схоронили
Бедный, бедный старик!..... И мне не дали знать, что онболен! может быть, он умер с горести — он меня любил; он чувствовалсильно. Карл, и ты не мог послать за мною! он меня бы благословил...
Он умер, осердясь на приказчика и выпив сгоряча три бутылкипива — оттого и умер. Знаешь ли что еще, Франц? Ведьон лишил тебя наследства — а отдал всё свое имение....
Кому?
Не смею тебе сказать — ты такой вспыльчивый...
Знаю: тебе...
Бог видит, я не виноват. — Я готов был бы тебе всё отдать...потому что, видишь ли, хоть закон и на моей стороне —однако, вот, по совести, чувствую, что всё-таки сын наследникотца, а не подмастерье.... Но, видишь, Франц... я ждал тебя,а ты не приходил — я и женился... а вот теперь, как женат,уж я и не знаю, что делать... и как быть...
Владей себе моим наследством. Карл, я у тебя его не требую.На ком ты женат?
На Юлии Фурст, мой добрый Франц, на дочери ИоганнаФурста, нашего соседа... я тебе ее покажу. Если хочешьостаться, то у меня есть порожний уголок...
Нет, благодарствуй, Карл. Кланяйся Юлии — и вот отдайей эту серебряную цепочку — от меня на память....
Добрый Франц! — Хочешь с нами отобедать? — мы толькочто сели за стол...
Не могу, я спешу...
Куда же?
Так, сам не знаю — прощай.
Прощай, бог тебе помоги. (Франц уходит.) А какой ондобрый малый — и как жаль, что он такой беспутный! — Ну,теперь я совершенно покоен; у меня не будет ни тяжбы, нихлопот.
Они проедут через эту лужайку — смотрите же, не робеть;подпустите их как можно ближе, продолжая косить — рыцарина вас гаркнут — и наскачут — тут вы размахнитесь косами, полошадиным ногам — а мы из лесу и приударим... чу!.... —Вот они.
Ходит во́ поле косаЗелена́я полосаВслед за ней ложится.Ой, ходи, моя коса.Сердце веселится.
Гей, вы — долой с дороги! (Вассалы сымают шляпы и не трогаются.)
Долой, говорят вам!... Что это значит, Ротенфельд? онини с места.
А вот, пришпорим лошадей да потопчем их порядком....
Ребята, не робеть...
(Лошади раненые падают с седоками, другие бесятся.)
Вперед, ребята! У! у!...
Плохо брат — их более ста человек...
Ничего, нас еще пятеро верьхами...
Подлецы, собаки, вот мы вас!
У! у! у!..
Наша взяла!... Кровопийцы! разбойники! гордецы поганые!Теперь вы в наших руках....
Который из них Ротенфельд? — Друзья! подымите забрала —где Альбер?
Господа! посмотрите, что это значит? Здесь дерутся...
Это бунт — подлый народ бьет рыцарей...
Господа! господа!... Копья в упор!.. Пришпоривай!....
Беда! Беда! Это рыцари!... (Разбегаются.)
Куда вы! Оглянитесь, их нет и десяти человек!..(Он ранен; рыцарь хватает его за ворот.)
Постой! брат.... успеешь им проповедать.
И эти подлые твари могли победить благородных рыцарей!смотрите, один, два, три... девять рыцарей убито. Да это ужас.(Лежащие рыцари встают один за другим.)
Как! вы живы?
Благодаря железным латам... (Все смеются.) Ага! Франц,это ты, дружок? Очень рад, что встречаю тебя..... Господа10рыцари! благодарим за великодушную помощь.Один из рыцарей.
Не за что; на нашем месте вы бы сделали то же самое.
Смею ли просить вас в мой замок дни на три, отдохнутьпосле сражения и дружески попировать?....
Извините, что не можем воспользоваться вашим благороднымгостеприимством. Мы спешим на похороны Эльсбергскогопринца — и боимся опоздать....
По крайней мере, сделайте мне честь у меня отужинать.
С удовольствием. — Но у вас нет лошадей — позвольтепредложить вам наших... мы сядем за вами как освобожденныекрасавицы. (Садятся.) А этого молодца, так и быть, довезем уждо первой виселицы... Господа, помогите его привязать к репицемоей лошади...
Славное вино!
Ему более ста лет... Прадед мой поставил его в погреботправляясь в Палестину, где и остался; этот поход ему стоилдвух замков и ротенфельдской рощи, которую продал он забесценок какому-то епископу.
Славное вино! — За здоровье благородной хозяйки!..
За здоровье прекрасной и благородной хозяйки!..
Благодарю вас, рыцари.... За здоровье ваших дам... (Пьет.)
За здоровье наших избавителей!
За здоровье наших избавителей!
Ротенфельд! праздник ваш прекрасен; но ему чего-тонедостает...
Знаю, кипрского вина; что делать — всё вышло на прошлойнеделе.
Нет, не кипрского вина; не достает песен миннезингера...
Правда, правда.... Нет ли в соседстве миннезингера;ступайте-ка в гостиницу...
Да чего ж нам лучше? Ведь Франц еще не повешен —кликнуть его сюда...
И в самом деле, кликнуть сюда Франца!
Кто этот Франц?
Да тот самый негодяй, которого вы взяли сегодня в плен.
Так он и миннезингер?
О! всё, что вам угодно. Вот он.
Франц! рыцари хотят послушать твоих песен, коли страхне отшиб у тебя памяти, а голос еще не пропал.
Чего мне бояться? Пожалуй, я вам спою песню моего сочинения.Голос мой не задрожит, и язык не отнялся.
Посмотрим, посмотрим. Ну — начинай...
Жил на свете рыцарь бедный,Молчаливый и простой,С виду сумрачный и бледный,Духом смелый и прямой.Он имел одно виденье,Непостижное уму,И глубоко впечатленьеВ сердце врезалось ему.С той поры, сгорев душою,Он на женщин не смотрел,Он до гроба ни с одноюМолвить слова не хотел.Он себе на шею четкиВместо шарфа навязал,И с лица стальной решеткиНи пред кем не подымал.Полон чистою любовью,Верен сладостной мечте,А. М. D. своею кровьюНачертал он на щите.И в пустынях Палестины,Между тем как по скаламМчались в битву паладины,Именуя громко дам, —Lumen coelum, sancta rosa!Восклицал он, дик и рьян,И как гром его угрозаПоражала мусульман.Возвратясь в свой замок дальный,Жил он строго заключен;Всё безмолвный, всё печальный,Как безумец умер он.
Славная песня; да она слишком заунывна. Нет ли чегоповеселее?
Извольте; есть и повеселее.
Люблю за то, что не унывает! — Вот тебе кубок вина.
Воротился ночью мельник...Жонка! Что за сапоги?Ах ты, пьяница, бездельник!Где ты видишь сапоги?Иль мутит тебя лукавый?Это ведра. — Ведра? право? —Вот уж сорок лет живу,Ни во сне, ни на явуНе видал до этих порЯ на ведрах [медных] шпор.
Славная песня! прекрасная песня! — ай-да миннезингер!
А всё-таки <я> тебя повешу.
Конечно — песня песнею, а веревка веревкой. Одно другомуне мешает.
Господа рыцари! я имею просьбу до вас — обещайтесьне отказать.
Что изволите приказать?
Мы готовы во всем повиноваться.
Нельзя <ли> помиловать этого бедного человека?.. он ужедовольно наказан и раной и страхом виселицы.
Помиловать его!... Да вы не знаете подлого народа. Еслине пугнуть их порядком да пощадить их предводителя, то онизавтра же взбунтуются опять...
Нет, я ручаюсь за Франца. Франц! Не правда ли, что, еслитебя помилуют, то уже более бунтовать не станешь?
Сударыня... Сударыня....
Рыц<арь.>
Ну, Ротенфельд.... что дама требует, в том рыцарь не можетотказать. Надобно его помиловать.
Надобно его помиловать.
Так и быть: мы его не повесим — но запрем его в тюрьму,и даю мое честное слово, что он до тех пор из нее не выдет,пока стены замка моего не подымутся на воздух и не разлетятся...
Быть так.....
Однако....
Сударыня, я дал честное слово.
Как, вечное заключение! Да по мне лучше умереть.
Твоего мнения не спрашивают — отведите его в башню....
Однако ж я ей обязан жизнию!