Хвалебные песни королю Людвигу (Гейне; Тынянов)

Вот это герр Людвиг баварской земли,Таких у нас не много;Баварский народ в нем чтит короляПо высшей милости бога.

Он любит пскусство, чтоб с лучших дамПортреты рисовали;Как евнух искусства, гуляет онВ своем расписном серале.

У Регенсбурга он воздвигИз чистого мрамора клетки,И высочайше для всех головОн пишет там этикетки.

Валгаллское братство — прекрасная вещь,Означены здесь пространноЗаслуги, характер, поступки всех,От Тевта до Шиндерханна.

И только упрямца Лютера нет, —У них он не в почете;Вот так и в музее — в отделе рыбКита вы не найдете.

Герр Людвиг — это великий поэт,Раздастся в этих ВалгаллахПесня его, и вскричит Аполлон:«Молчи! Не то я пропал, ах!»

Герр Людвиг — это храбрый герой,Герой и сынишка Оттончик;У этого был в Афинах понос,Слегка замаран трончик.

И герра Людвига к лику святыхПричтет по смерти папа,И венчик так же пойдет ему,Как нашей кошке шляпа.

Когда ж христианство приимут у насИ кенгуру с гиббоном,Тогда, конечно, святой ЛюдовикБудет у них патроном.

Герр Людовик баварских земельСказал, одиноко вздыхая:«Уходит лето, идет зима,Листва уж совсем сухая.

И Шеллинг и этот КорнелиусПускай уходят разом;Погасла фантазия у одного,А у другого разум.

Но вот что: украдена из венцаОдна из светлейших жемчужин —Похитили Массмана у меня,Гимнаста, который мне нужен.

Вот это сломило, согнуло меня, —Какой человек украден!Ведь этот муж в искусстве своемДо высших долез перекладин!

О, где же короткие ножки его?У носа бородавки?Как пудель, он быстро-бодро-легкоКувыркался на травке.

Лишь старонемецкий он знал, патриот,Лишь цейнский, лишь яково-гриммский;Чуждался он иностранных слов,Особенно греческих, римских.

И желудевый кофе одинИсконно потреблял он,Французов он грыз и лимбургский сыр,Последним также вонял он.

О шурин! Отдай мне его назад,Потому что личность этаТак же похожа на всех людей,Как я похож на поэта.

О шурин! Шеллинг пускай за тобой,Корнелиус, хоть и не дурен, —Бери его. Рюккерт не нужен мне.Отдай мне Массмана, шурин!

О шурин! Довольствуйся тем, что меняТы нынче затмил собою;В Германии был я первым всегда,А нынче вторым, за тобою…»

В придворной мюнхенской церкви стоитПрелестная мадонна;Иисусик спит на руках у нее,Небес и земли оборона.

Когда Людовик баварских земельВидит святую икону,В восторге клонится он перед ней,Лепечет, молит мадонну:

«Мария, о ты, королева небес,Принцесса, чище лилеи!Свита твоя состоит из святых,Из ангелов — лакеи.

Пажи крылатые служат тебе:Вплетают веночки в прядиВолос золотых и шлейфы одеждНесут за тобою сзади.

Мария, чистая звезда,Лилея без пятен и тени,Ты столько уже явила чудесИ благостных откровений!

О, пусть от источника благ твоихМне капля прольется худая!Яви мне знак своих щедрот,Высокоприсносвятая».

И видно: задвигался ротик в ответ,Приходят в движенье ножки,И богоматерь трясет головой,Обращаясь к спящему крошке:

«Как хорошо, что не в брюхе ты,А на руках, Иисусе,И счастье, что страхов и разных приметЯ больше не боюся.

Когда б посмотрела беременной яНа этого идиота,Тогда бы, наверное, я родилаНе бога — обормота».