Видение (Лермонтов)

Я видел юношу: он был верхомНа серой борзой лошади — и мчалсяВдоль берега крутого Клязьмы. ВечерПогас уж на багряном небосклоне,И месяц в облаках блистал и в волнах,Но юный всадник не боялся, видно,Ни ночи, ни росы холодной; жаркоПылали смуглые его ланиты,И черный взор искал чего-то всёВ туманном отдаленье, — тёмно, смутноЯвлялося минувшее ему —Призра́к остерегающий, которыйПугает сердце страшным предсказаньем.Но верил он — одной своей любви.Он мчится. Звучный топот по полямРазносит ветер. Вот идет прохожий,Он путника остановил, и этотЕму дорогу молча указалИ скрылся, удаляяся, в дубраве.И всадник примечает огонек,Трепещущий на берегу противном,И различил окно и дом, но мостИзломан... и несется быстро Клязьма.Как воротиться, не прижав к устамПленительную руку, не слыхавВолшебный голос тот, хотя б укорПроизнесли ее уста? О! нет!Он вздрогнул, натянул бразды, толкнулКоня — и шумные плеснули воды,И с пеною раздвинулись они.Плывет могучий конь — и ближе — ближе...И вот уж он на берегу другомИ на гору летит. И на крыльцоСоскакивает юноша — и входитВ старинные покои... нет её!Он проникает в длинный коридор,Трепещет... нет нигде... Её сестраИдет к нему навстречу. О! когда бЯ мог изобразить его страданье!Как мрамор бледный и безгласный, онСтоял... Века ужасных мук равныТакой минуте. Долго он стоял,Вдруг стон тяжелый вырвался из груди,Как будто сердца лучшая струнаОборвалась... Он вышел мрачно, твёрдо,Прыгну́л в седло и поскакал стремглав,Как будто бы гналося вслед за нимРаскаянье... И долго он скакал,До самого рассвета, без дороги,Без всяких опасений — наконецОн был терпеть не в силах... и заплакал:Есть вредная роса, которой каплиНа листьях оставляют пятна, — такОтчаянья свинцовая слеза,Из сердца вырвавшись насильно, можетСкатиться, — но очей не освежит!К чему мне приписать виденье это?Ужели сон так близок может бытьК существенности хладной? Нет!Не может сон оставить след в душе,И, как ни силится воображенье,Его орудья пытки ничегоПротив того, что есть и что имеетВлияние на сердце и судьбу.

———

Мой сон переменился невзначай:Я видел комнату, в окно светилВесенний, теплый день, и у окнаСидела дева, нежная лицом,С очами, полными душой и жизнью,И рядом с ней сидел в молчанье мнеЗнакомый юноша; и оба, обаСтаралися довольными казаться,Однако же на их устах улыбка,Едва родившись, томно умирала;И юноша спокойный, мнилось, был,Затем что лучше он умел таитьИ побеждать страданье. Взоры девыБлуждали по листам открытой книги,Но буквы все сливалися под ними...И сердце сильно билось — без причины, —И юноша смотрел не на неё,Хотя об ней лишь мыслил он в разлуке,Хотя лишь ею дорожил он большеСвоей непобедимой гордой чести.На голубое небо он смотрел,Следил сребристых облаков отрывкиИ, с сжатою душой, не смел вздохнуть,Не смел пошевелиться, чтобы этимНе прекратить молчанья, — так боялсяОн услыхать ответ холодный илиНе получить ответа на моленья.Безумный! ты не знал, что был любим,И ты о том проведал лишь тогда,Как потерял её любовь навеки;И удалось привлечь другому лестьюВсе, все желанья девы легковерной!