Бахчисарай (Вяземский)

Из тысячи и одной ночиНа часть одна пришлась и мне,И на яву прозрели очи,Что только видится во сне.

Здесь ярко блещет баснословныйИ поэтический восток;Свой рай прекрасный, хоть греховный,Себе устроил здесь пророк.

Сады, сквозь сумрак, разноцветноПестреют в лентах огневых,И прихотливо, и приветноОблита блеском зелень их.

Красуясь стройностию чудной,И тополь здесь, и кипарис,И крупной кистью изумруднойРоскошно виноград повис.

Обвитый огненной чалмою,Встаёт стрельчатый минарет,И слышится ночною тьмоюС него молитвенный привет.

И негой, полной упоенья,Ночного воздуха струиНам навевают обольщенья,Мечты и марева свои.

Вот одалиски лёгким роемВоздушно по саду скользят;Глаза их пышут страстным зноемИ в душу вкрадчиво глядят.

Чуть слышится их тайный шёпотВ кустах благоуханных роз;Фонтаны льют свой свежий ропотИ зыбкий жемчуг звонких слёз.

Здесь, как из недр волшебной сказки,Мгновенно выдаются вновьДавно отжившей жизни краски,Власть, роскошь, слава и любовь.

Волшебства мир разнообразный,Снов фантастических игра,И утончённые соблазны,И пышность ханского двора.

Здесь многих таинств, многих былейВо мраке летопись слышна,Здесь диким прихотям и силеСлужили молча племена;

Здесь, в царстве неги, бушевалоНемало смут, домашних гроз;Здесь счастье блага расточало,Но много пролито и слёз.

Вот стены тёмного гарема!От страстных дум не отрешась,Ещё здесь носится Зарема,Загробной ревностью томясь.

Она ещё простить не можетМладой сопернице своей,И тень её ещё тревожитЖивая скорбь минувших дней.

Невольной роковою страстьюНесётся тень её к местам,Где жадно предавалась счастьюИ сердце ненадёжным снам.

Где так любила, так страдала,Где на любовь её в ответЛюбви измена и опалаЕё скосили в цвете лет.

Во дни счастливых вдохновенийТревожно посетил дворецСтрастей сердечных и волненийСам и страдалец, и певец.

Он слушал с трепетным вниманьемРыданьем прерванный не разИ дышащий ещё страданьемПечальной повести рассказ.

Он понял раздражённой тениЛюбовь, познавшую обман,Её и жалобы, и пени,И боль неисцелимых ран.

Пред ним Зарема и Мария —Сковала их судьбы рука —Грозы две жертвы роковые,Два опалённые цветка.

Он плакал над Марией бедной:И образ узницы младой,Тоской измученный и бледный,Но светлый чистой красотой.

И непорочность, и стыдливостьНа девственном её челе,И безутешная тоскливостьПо милой и родной земле.

Её молитва пред иконой,Чтобы от гибели и злаНебес царица оборонойИ огражденьем ей была,—

Всё понял он! Ему не новоИ вчуже сознавать печаль,И пояснять нам слово в словоСердечной повести скрижаль.

Марии девственные слёзыКак чистый жемчуг он собралИ свежий кипарис, и розыВ венок посмертный он связал.

Но вместе и Заремы гневнойЛюбил он ревность, страстный пылИ отголосок задушевныйВ себе их воплям находил.

И в нём борьба страстей кипела,Душа и в нём от юных летСтрадала, плакала и пела,И под грозой созрел поэт.

Он передал нам вещим словомВсе впечатления свои,Всё, что прозрел он за покровом,Который скрыл былые дни.

Тень и его здесь грустно бродит,И он, наш Данте молодой,И нас по царству теней водит,Даруя образ им живой.

Под плеск фонтана сладкозвучныйЗдесь плачется его напев.И он — сопутник неразлучныйМладых бахчисарайских дев.

1867